КРАТКАЯ ИСТОРИЯ БУДДИЗМА
/ взгляд сквозь призму русской литературы /
ПРЕДИСЛОВИЕ
Изучение иностранного языка никому еще не помешало говорить на родном. Напротив, это помогает лучше понять его структуру и устройство. Мне кажется, что и изучение другой религии и шире – другого взгляда на мир ведет к лучшему пониманию того, а как же устроен твой собственный взгляд. Понимаешь это как на аналогиях, так и на противопоставлениях.
ОГЛАВЛЕНИЕ
1. НОЧЬ, УЛИЦА, ФОНАРЬ, АПТЕКА…
9. КОЛЕСО ДХАРМЫ /Учение Будды/
13. БХАКТИ-ЙОГА (Путь возвращения домой)
1. «Ночь, улица, фонарь, аптека»
В романе Виктора Пелевина «iPhuck 10» один из героев утверждает, что искусственный интеллект, если он когда и правда научится мыслить самостоятельно, все равно не будет особо опасным для человечества. И вот по какой причине. Любое мыслящее существо рано или поздно утыкается в проблему своего существования. Оно осознает, что существовать куда тяжелее, чем не существовать. И осознавшая это мыслящая машина, у которой нет никаких ограничений на этот счет, просто покончит с собой.
Кто бы согласился, кряхтя, под ношей жизненной плестись,
Когда бы неизвестность после смерти,
Боязнь страны, откуда нет возврата,
Когда так просто сводит все концы удар кинжала!
/ «Монолог Гамлета» /
А какие ограничения есть у живого человека? Страшно. Больно. А еще у человека есть защита в виде четкого убеждения, что самоубийство – это большой грех. Все западные религии (иудаизм, христианство и ислам) за много веков надежно вбили это в нашу голову.
В восточных религиях этого нет. Там вообще нет понятия греха. Нет дьявола, нет ада и рая, много чего нет. Вместо всего этого два основных инструмента – идея реинкарнации и закон кармы. Они не являются догматами какой бы то ни было религии, это что-то типа законов природы для человека восточного мировоззрения. И вот эти два инструмента – самый лучший защитный механизм от самоубийства. Куда более надежный, чем мораль.
У Александра Блока есть строчка, которая намного лаконичнее объясняет это, чем любая лекция по религиоведению. Ее все знают: «Умрешь – начнешь опять с начала».
Представьте, урок физкультуры. Надо пробежать 3 км. Вы пробежали 1,5 км. Вам тяжело. 2 км, уже нет дыхания. 2,5 км, все, труба, хочется остановиться и пойти пешком. Но только если ты это сейчас сделаешь, то тебя назавтра все равно вернут на старт и заставят пробежать 3 км. И в итоге ты пробежишь вместо 3 км все 5.5 км! А если и завтра не добежишь до финиша, так еще раз, и еще, и еще.
Так работают идеи реинкарнации и закон кармы по вопросу самоубийства. Тяжело? Ну убейся, раз хочется. Только ты еще раз родишься, и тебе снова будет тяжело, и снова, и снова. Ты не выйдешь из этого круга. «И повториться все как встарь». Так что самоубиваться просто глупо и непродуктивно. Нет никакого греха, чисто логика.
Главный продолжатель дела Родиона Раскольнкова – это Иван Карамазов. В отличие от предшественника он закончил университет и не бил старушек топором. Но он задавал такие страшные вопросы к небесам, на которые ни у кого не было ответа. В том числе, и у его автора – Федора Михайловича Достоевского.
«Ежели бог, – вопрошал он, – и благ, и всемогущ, то как же он может терпеть на земле такие страшные и несправедливые дела? Ну ладно, пусть про каждого страдающего взрослого еще можно объяснить, в чем именно он был когда-то неправ, у каждого можно найти грех, но младенцы, младенцы уж точно невинны! Почему же они мучаются, голодают, умирают? Я не могу принять такой мир! Он не стоит и одной слезинки невинного ребенка!»
Таков главный неразрешимый вопрос русской литературы.
Закон кармы сам по себе не является религиозной доктриной, хотя и входит в тело таких мировых религий, как индуизм и буддизм, включая его индийское, китайское и японское понимание. Закон кармы – это просто теоретическая модель, которая отвечает на многие вопросы. В том числе и на вопрос Ивана Карамазова. Точно так, как разработанная Николаем Лобачевским теория отвечала на вопрос о пятом постулате Евклида о параллельных прямых, над которым математики бились две с половиной тысячи лет. Это просто ответ на вопрос. У Лобачевского не было никогда и мысли выдумывать «новую геометрию». Это уже после смерти его умозаключения так назвали. Никто не знает, есть на самом деле где-то в мире «Геометрия Лобачевского» или ее нет. Это просто игра ума. Так и с законом кармы.
Закон кармы – это очень простая вещь. Это баланс мироздания. Если вы растянули резину, она сожмется. Если вы нажали на пружину, она распрямится. Если вы по Бродскому качнули мир вправо, он качнется влево. Если качнули влево, он качнется вправо. Если долго наслаждаетесь – потом будете страдать. Если долго страдали – потом будете наслаждаться. Если причинили кому-то боль, ее вам причинят. Если убили кого-то – вас убьют. Тупое «око за око и зуб за зуб», никакой благодати. Механический жестокий закон справедливости.
Ну а поскольку ни один, даже самый пылкий идиот не назовет этот мир справедливым, то эта неизбежная вселенская справедливость наступает не сразу, а когда-то потом. А когда «потом»? Отсюда автоматически следует идея реинкарнации. И когда избежавший наказания серийный убийца в своей следующий жизни умирает сразу, только родившись, нескольких дней от роду, то для окружающих он выглядит, разумеется, «невинным младенцем». Это вовсе не означает, что каждый погибший младенец – это в прошлом преступник. Возможно, так сложилось в этой жизни, а в следующей у него все будет замечательно. И страдание и горе компенсируются особенно яркой, насыщенной и долгой жизнью.
У Высоцкого есть известная юмористическая песенка:
Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха, кто — в Исуса,
Кто ни во что не верит — даже в чёрта назло всем…
Хорошую религию придумали индусы —
Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.
Далее следует длинный остроумный перечень возможных перевоплощений. Однако при ближайшем рассмотрении в идее реинкарнации для самого человека «хорошего» мало.
Чтобы размышлять об идее реинкарнации, нужно сначала отдавать себе отчет – а что, собственно, согласно ей, переселяется из умершего тела в новое?
Люди востока насчитывают у человека семь тел. То, что мы называем «телом» – это самое первое, «тело физическое». Потом там есть еще «тело энергетическое». Оно по контуру почти совпадает с физическим, но чуть шире. У всех по-разному, в среднем это где-то метр-полтора вправо-влево-вперед-назад от нас. Когда другой человек попадает в это пространство, мы начинаем хорошо чувствовать его энергетическое тело. Например, когда кто-то оказался сзади нас, мы не видим и не слышим его, но почти всегда как-то ощущаем. Вот это оно и есть.
Далее, там есть еще наше «ментальное тело». То есть, наши мысли и все наше знание о самих себе – «Меня зовут так-то, я живу в такой-то стране в таком-то году, прочитал такие-то книжки, хочу быть балериной и так далее». Эмоциональное тело, Духовное тело, и еще несколько более сложно устроенных тел.
Так вот, все эти тела со смертью физического тела тоже умирают. Бывает, что энергетическое тело умирает не сразу, отсюда всякие истории про призраков и духов, но это отклонение. Как правило, умирают все сразу.
То, что не умирает, не разрушается, на санскрите называют «атман». От этого слова произошел «атом» – то, что нельзя разделить на части, единое, цельное. И вот этот атман и воплощается впоследствии в некое новое тело (совокупность из семи тел).
Это не совсем то, что мы называем словом «душа». В наше понятие «душа» входят и мысли, и чувства. Это все те же самые семь тел, и они умирают. Переселяется только атман, который ничего не думает и ничего не чувствует.
То есть получается, что все, что западный человек называет словом «я», все это и для восточного человека тоже смертно. Так что идея реинкарнации никак не спасает нас от смерти в западном понимании слова «смерть», не облегчает ее ужаса. Смерть прекращает все, что мы думали и все, что мы чувствовали. Смерть разлучает любимых людей между собой. Что на Западе, что на Востоке – разницы нет.
Только если в представлении западного человека смерть происходит единожды, то в представлении восточного – эта мука происходит опять и опять. Умирает все, кроме одной маленькой песчинки. И если человек не смог найти, нащупать ее в себе, то он смертен.
И вот поиску и изучению того самого спрятанного внутри человека «атмана» как раз и посвящены многочисленные духовные школы и секты Индии, об этом размышляли веками ее самые главные мудрецы.
Первое, что важно понять про Древнюю Индию – это не страна. Это континент, как Европа. Современная Индия по населению больше современной Европы вдвое. А историческая Древняя Индия – это нынешняя страна Индия + нынешние Шри Ланка + Бангладеш + Пакистан + Бирма. При этом Древняя Индия никогда не была единой страной – таковой ее сделали завоеватели – сперва монголы, позже англичане. Индия была не страной, а общим духовным, культурным, языковым полем для отдельных, часто воюющих друг с другом княжеств. Чем-то это похоже на Киевскую Русь, чем-то на Древнюю Грецию с ее независимыми соперничающими полисами, но по масштабу территории и населения, по богатству и разнообразию культур и влияний Древняя Индия сравнима только со всей средневековой Европой в целом – такой разной, но при этом и связанной единой христианской традицией.
Гаутама Будда – это современник Платона и Сократа, VI век до нашей эры. И это уже излет Древней Индии. А ее расцвет – это времена Гомера (IX век д.н.э.) и раньше. К тем годам относятся два героических эпоса.
ЭПОС
«Рамаяна» – это индийская версия «Руслана и Людмилы». Рама женился на прекрасной Сите, но прямо в брачную ночь ее утащил злой демон Равана. Пришлось все бросать и идти выручать возлюбленную. Этот долгий путь полон неожиданных встреч, опасных приключений, мужества и стойкости.
Второй героический индийский эпос – «Махабхарата». Бхарата – как первочеловек, от которого пошли все индийцы, Бхарата-Варша (земля Бхараты) – это самоназвание Индии, как «Дойчланд» для немцев. А «Германия» или «Индия» – это уже англицизмы. В современной Индии мечтают вернуть стране название «Бхарата», как Персия вернула более близкое для своего слуха название «Иран».
События Махабхараты – это примерно 5000 лет тому назад. По структуре чем-то близко к Илиаде – в центре большая битва, а вокруг нее множество отдельных историй про людей и богов. Битва происходит между войсками двоюродных братьев. Молодые князья Пандавы и Кауравы – это потомки родных братьев Панду и Куру, которые делят общее наследство. Привычное по Илиаде подробное, детальное и поэтическое описание хода битвы, оружия, способа нанесения ударов чередуется с постоянной рефлексией, что одни братья за правое дело сражаются, а другие – нет. Центральный момент поэмы – диалог одного из братьев-пандавов Арджуны и возничьего его боевой колесницы Кришны. Войска уже стоят на поле Курукшетра друг против друга, готовые к бою, колесница выезжает, встает между двумя армиями, Арджуна обводит войска противника взглядом и с тоской говорит – зачем же мне сражаться и убивать собственных двоюродных братьев? Может, надо отказаться от битвы? И Кришна ему подробно объясняет, почему это необходимо. «Иди и сражайся, Арджуна!» – повторяет он несколько раз.
Этот диалог составляет центральный том Махабхараты, который называется «Бхагавад-Гита», в переводе «Песнь Господа». Вся эта книга и есть диалог Кришны и Арджуны перед битвой. Он куда более продолжителен, чем диалог Князя Андрея с Пьером Безуховым накануне Бородинского сражения. Всего же в Махабхарате 18 томов. Это самая длинная книжка на свете. Во много раз длиннее «Войны и мира».
ВЕДЫ
Духовная мысль Древней Индии оставила бесчисленное количество текстов. Если копать в самую глубь, то еще до эпической поэзии, до Махабхараты, в самом-самом древнейшем изводе у них было четыре Веды (сборника). Это риг-веда (молитвенные песнопения), аюр-веда (медицина) и две еще каких-то, не помню. Это самые ранние тексты не только в Индии, но вообще в мире. Что там написано – понять сложно не только сегодня. И раньше никто не понимал. Поэтому к «Ведам» очень рано уже появились комментарии – «Упанишады» (на санскрите это что-то типа «сидеть рядом с учителем и слушать его»). И вот в этих Упанишадах уже есть много интересного, то есть такого, что можно пробовать примерять на себя и сегодня. Два самых известных выражения оттуда:
Aham brahmasmi (Я есть Брахма)
Tat Tvam Asi (То есть ты)
(asmi – это глагол «быть» (to be) в 1 лице, asi – в 3 лице (по-древнерусски «еси» - иже еси на небесех)). Оба выражения – про единство всего сущего.
МИФЫ
Индийские мифы очень похожи на привычные греческие. Между ними полно кочующих сюжетов. И громовержец, царь богов Индра, и битвы богов (deva) c титанами (asura), и всемирный потоп, и крылатый младенчик с колчаном стрел, бог любви Кама (Кама-сутра – синоним слова Эрот-ика) и т.д. Но есть и три существенных отличия.
Первое. Троица серьезных главных богов, трансцендентная ко всем этим тщеславным и сомнительным Индрам, Камам и Ямам. Это Брахма, Вишну и Шива. Бог-создатель мира, бог-поддерживатель мира и бог-разрушитель мира. В конце времен наш мир закончится великолепным и красочным танцем Шивы. В танце Шива разрушит тот мир, который Брахма создал.
Второе. Индийская мифология тесно переплетена с мировоззрением. И эпические герои, и индийские боги – все подвержены закону кармы и реинкарнации. Все они тоже крутятся в колесе Сансары, то есть смертны. Просто живут намного дольше человека – миллионы лет. Даже Брахма смертен.
Третье. Принято считать, что античную традицию заменило христианство. Хотя, видимо, греческая мифология сдохла, все-таки, чуть раньше. И когда Апостол Павел писал свое Первое Послание Коринфянам, то вряд ли эти самые Коринфяне в этот самый момент еще толпами поклонялись Гермесу. А вот индийская традиция, неотъемлемой частью которой является и мифология, жива до сих пор. Удивительно, но Парвати, Лакшми или Ганеше поклоняются сегодня точно так же, как и 5000 лет назад.
Фрагмент «Рамаяны».
Был объявлен конкурс – тот, кто сумеет согнуть лук Шивы и натянуть на него тетиву, тот получит в жены прекрасную Ситу. (В греческом эпосе руку Пенелопы получал тот, кто согнет лук Одиссея). Но никто не мог не то, что согнуть, а даже поднять тяжелый лук. Рама же его не только легко поднял и согнул, а сгибая даже… сломал.
Ирония в древнем эпосе встречается редко, но как тут не вспомнить известный анекдот про русского, который умудрился нечаянно сломать металлический шарик.
Фрагмент «Махабхараты»
Братья пандавы были ребята умные, но очень азартные. Самая азартная игра их века – игра в кости, то есть кидать кубики – у кого выпало больше, тот и выиграл. Однажды они вчистую проиграли в кости своим двоюродным братья кауравам сперва свою часть общего царства (вредные кауравы, конечно, мухлевали с помощью заклинаний). А потом, когда уже нечего было больше поставить на кон, проиграли и собственную свободу. Пандавы были вынуждены удалиться в лес, и жить там отшельниками 12 лет. Причем с условием, что если они хоть раз выйдут из леса в город, то еще плюс 12 лет в лесу.
В Индии в лесу жить вообще не очень сложно – зимы нет, еды много. И дружным пандавам в лесу жилось в принципе неплохо, но тоскливо. Примерно томов пять из восемнадцати они провели в этом лесу, выслушивая наставления отшельников-аскетов, лучших мудрецов их века. Но когда мудрость уже капала из ушей, все-таки, не выдержали и в базарный день рванули в город. Чтобы не быть узнанными, пандавы выдумали оригинальную фишку – переодеться в женские платья. Впрочем, 5000 лет назад это было еще оригинально.
Но враги не дремали и нашли способ отличить мужчин-воинов от девушек. На базаре они насыпали в одном месте гору прекрасных драгоценностей, а в другом – гору оружия. И когда группу женщин, равнодушно прошедших мимо браслетов, колец и сережек, но застывших в изумлении у луков, мечей и стрел, взяли с поличным, братьям-пандавам пришлось удвоить срок своего лесного отшельничества и слушать мудрые наставления еще три тома.
Позже они отплатят за это на поле боя.
Фрагмент «Махабхараты»
На поле Курукшетры выстроены войска пандавов и кауравов, готовые к великой битве. Арджуна на боевой колеснице выезжают перед двумя армиями, и тут на него нападает сомнение в необходимости братоубийственной войны.
Начало Бхагавад-Гиты (в переводе Б.Л.Смирнова)
Арджуна сказал:
При виде моих родных, пришедших для битвы, Кришна,
Подкашиваются мои ноги, во рту пересохло.
Дрожит моё тело, волосы дыбом встали,
Выпал из рук Гандива, вся кожа пылает;
Стоять я не в силах, мутится мой разум.
Зловещие знаменья вижу, не нахожу я блага
В убийстве моих родных, в сраженье, Кешава.
Не желаю победы, Кришна, ни счастья, ни царства;
Что нам до царства, Говинда, что в наслаждениях, в жизни?
Те, кого ради желанны царство, услады, счастье,
В эту битву вмешались, жизнь покидая, богатства:
Наставники, деды, отцы, сыны, внуки,
Шурины, тести, дяди - все наши родные.
Их убивать не желаю, Мадхусудана, хоть и грозящих смертью,
Даже за власть над тремя мирами, не то, что за блага земные.
Горе, увы, тяжкий грех мы совершить замышляем:
Ради желания царских услад погубить своих кровных.
Если меня безоружного, без противленья, сыны Дхритараштры
С оружьем в руках убьют в сраженье, мне будет отрадней.
Так молвив, в боренье Арджуна поник на дно колесницы,
Выронив лук и стрелы: его ум потрясён был горем.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце моё стучит в ответ:
«Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?»
/ Николай Гумилев "Заблудившийся
трамвай" /
Главный вклад континента Индии в мировую культуру, в мировую цивилизацию – это создание несравненной мощи духовного поля. Поля, из которого вышли практически все идеи, вся философия и все духовные практики стран востока. Тибет, Китай, Индокитай, Индонезия и Япония много веков переосмысляли и развивали то, что зародилось изначально в Индии. Можно сказать, что Индия для стран востока – это такая же колыбель, как Греция и Израиль вместе взятые для стран Запада. Причин этому, конечно, масса. Я здесь назову только две из них.
Причина первая. Абсолютная веротерпимость.
Воевали индусы не меньше, чем европейцы, но понятия «религиозных войн» здесь никогда не было. То, что поглощало западный мир – халифаты, джихады, крестовые походы, 30летние войны католиков и протестантами и православными – ничего этого в Древней Индии не было и близко. Люди воевали, отнимали друг у друга богатства, земли, женщин, но за идеи они не воевали. Поклонники Вишну не топили в прудах поклонников Шивы или Ганеши. У индуса вообще нет характерного для любого европейца мотива – доказать другому свою правоту. Нет желания переспорить и заставить другого думать так, как думаю я. А если он думает не так, то бросить его в тюрьму или сжечь на костре. Это не от того, что индусы чем-то лучше европейцев, но такой мысли, что другой человек непременно должен во что-то правильное и хорошее верить, что его надо вонючими сапогами заталкивать в царство красоты и доброты, вот этого у них никогда не было. Возможно, отчасти поэтому сперва мусульмане, а позже христиане-европейцы подчинили индусов, а не наоборот.
Из индуистской веротерпимости проистекает, кстати, и весьма аморфное и размытое понятие «индуизм». Нет никакого четкого свода понятий, норм и догм. В индуизме нет и быть не может «символа веры». Абсолютно иная логика! Да верь ты во что хочешь! У тебя никто не спрашивает пароля на вход в эту дверь. Не нравится – войди через другую. Дверей к Господу множество. Поэтому число направлений, вероучений, сект, духовных общин в Индуизме великое множество. Охватить или перечислить их нет никакой возможности.
Причина вторая. Образ жизни.
Все знают про индийские касты – брахманы, кшатрии, вайши, шудры (священники, воины-дворяне, купцы и крестьяне). Внешняя несправедливость кастового деления легко покрывается, конечно, все тем же законом кармы и реинкарнации – ну родился ты в одной касте, а будешь хорошо себя вести – родишься повыше. Люди разных каст – это как разные виды животных. Лягушка же не переживает, что она не родилась кроликом или хорьком. Всему свое время. Еще успеет ими стать.
Про касты все знают, а вот про ашрамы знают меньше. Это регламентированные традицией этапы жизни человека. До примерно 25 лет – «брахмачарья», ученик. 25-50 лет – это «грихастха», семейный человек. Жена, муж. Дети. Деньги. Работа. 50-60+ «Саньясин». Выросли внуки – и все, хватит, достаточно пожил среди людей. Человек оставляет всю собственность молодым, берет в руки посох, одевается в рубище и идет в лес – размышлять о вечном. Он становится отшельником, философом. То есть, это такая норма жизни в Индии. Конечно, не прямо вот чтобы все обязательно уходили, но это модель правильного и уважаемого поведения. Образец благочестивой жизни.
То есть, если в Греции, где возникло само понятие «философии», философами становились избранные, особо богатые, образованные люди, у которых не было необходимости доить коз вместе с остальным плебсом, то в Индии это было массовое явление. Там уйти в лес и стать отшельником – было не духовным подвигом одиночек, но образом жизни миллионов. Благо и леса теплые, снега нет и еды полно – как у Маугли.
И получается как с футболом в Бразилии. Неважно, сколько у тебя элитных клубов в стране. Но если у тебя в каждом дворе мальчишки начинают гонять мяч, то на всю страну это миллионы потенциальных профессиональных футболистов, и олимпийскую сборную тебе точно будет из кого набрать. Так и в Индии – за счет такой массовости самого явления количество духовных учителей, монахов и странствующих философов с разнообразными идеями на квадратный километр площади там намного превышает аналогичный показатель любой другой страны мира.
Вот две важнейшие причины создания того мощного духовного поля Древней Индии, которое привело мир к небывалым открытиям.
P.S.
Из вышесказанного следует один вывод, над которым мне много лет назад предложено было задуматься. А что было бы, если бы Христос родился в Индии? Вывод получается вполне однозначный – а ничего бы не было. Христианства бы не было. Его бы пальцем никто не тронул. Напротив – носили бы на руках, возливали бы благовония и устилали бы путь лепестками роз до глубокой старости. Очень бы внимательно слушали, все подробно записывали и потом многотомно печатали. Как сотни и тысячи других духовных учителей.
Тройка главных индийских богов весьма любопытна. Интересно, что между ними нет вообще никакой внутренней или родственной связи. Это не отец и сын, как в христианской Троице, не братья, как в тройке греческой – Зевс, Посейдон, Аид – управители разных сфер. Более того, эта индийская триада в каком-то смысле олицетворяет вообще три разных способа восприятия божества.
БРАХМА
В изначальном пантеоне выступает в роли создателя мира. Время делится на кальпы, божественные дни. Брахма просыпается и творит мир. Мир существует столько, сколько длится день Брахмы. День Брахмы состоит из 4 эпох – сати-юга (золотой век), двапара-юга, трета-юга и финальная эпоха – кали-юга. Золотой век – это эпоха божеств, асуров, всяких благоуханий, великих мудрецов. Потом все хуже. Ну как у Толкиена в Сильмариллионе – сперва всякие ясноликие эльфы и проч., и последняя эра, эра людей – кали-юга, "железный век". Время войн, несчастий, эпидемий, ненависти, невежества. Боги перестают ходить по земле. Собственно, кали-юга и началась битвой на Курукшетре, описанной в Махабхарате 5000 лет назад. И вот до сих пор она ещё пока тянется. А тянется она до тех пор пока этот испорченный мир не сгорит в яростном и очистительном огне танца Шивы (типа такой ядерной войны). По сути – тот же апокалипсис.
Случайно или нет, но есть красивая легенда, описанная в биографиях и мемуарах участников Манхеттенского проекта, что когда главный создатель американской атомной бомбы, Роберт Оппенгеймер, после долгих лет трудов и поисков увидел, наконец, взрыв своего детища на испытаниях в Лос-Аламосе, то первое, что прошептали его губы – это была цитата именно из Бхагавад-гиты :
Мощью безмерной и грозной
Небо над миром блистало б,
Если бы тысяча солнц
Разом на нем засверкала
Отсюда название известной книжки про историю создания первой атомной бомбы – «Ярче тысячи солнц».
Когда мир сгорает в танце Шивы, тогда наступает ночь Брахмы. Брахма спит, и мира нет, небытие. Потом он опять просыпается и создаёт мир по новой.
Такая роль у Брахмы была изначально, с древности. Постепенно с веками индийскими философами БРАХМА все более обезличивался, превращаясь в некий такой надмирный дух, мировую душу – БРАХМАН. У Гессе в "Сиддхарте" – "Все есть Брахма, и этот камень – тоже Брахма". В этом наивысшая кульминация язычества. В этом камне бог, не потому что я такой тупой, что верю в уродливых каменных истуканов, но потому что бог – везде, а, следовательно, и вот в этом камне он тоже присутствует.
Индийский Брахма или Брахман более всего близок к безличностному богу европейской мысли. К богу эпохи Просвещения, богу-природе Гегеля (натурфилософия). Брахма(н) –это Мировая душа, Абсолют, Провидение и т.д. Разлитый во Вселенной общий дух. Океан, из которого отдельные человеческие души рождаются, и в него же как капли возвращаются назад. Брахма – это бог Платона Каратаева и Пьера Безухова.
Брахма творит миры. Древнее и современое изображение.
ВИШНУ
В древней индийской мифологии – это не очень понятный персонаж. «Хранитель этого мира». Некий непонятный его поддержатель между Брахмой и Шивой. Изображался каким-то младенцем, карапузом. Имел интересную манеру воплощаться в реальном мире через разные образы – то какой-то мега рыбой родится и спасет мир от наводнения, то каким-то слоном и ещё от чего-то спасет. Эти воплощения назывались "аватары Вишну". (Современное словечко – «аватарка», обозначающее логотип пользователя в соцсетях – именно от этого санскритского термина). Самые знаменитые аватары Вишну – это Рама и Кришна.
В более поздние годы, уже не в Древней Индии, а в Индии Средневековой, индуизм подвергся сильному влиянию и буддизма, и монотеистических религий – христианство доходило до Индии опосредовано, а ислам был вполне рядом – Индия была завоёвана мусульманами. Так вот, поскольку религиозная мысль на этой земле не дремала никогда, то в качестве некоего ответа на эти нововведения индуизм предложил свою концепцию, в какой-то степени экуменически объединившую и то, и другое, и третье. Подробнее об этом в будущих главах, а пока скажу, что в центре этих концепций и стал Вишну со своими аватарами.
В этих концепциях Вишну – это настоящий абсолютный бог в западном понимании (Бог-Отец, Аллах), а все прочие представители индийского пантеона – просто некие существа, полубоги, ангелы, бесы и т.п. Главные аватары Вишну – Рама и Кришна и есть главные пророки. А некоторые отдельные экуменисты записывают в новые аватары Вишну и пришедших позже Будду Шакьямуни и даже Иисуса Христа.
Но это лишь одна из концепций! В индуизме, как 5000 лет назад, так и сегодня, концепций море, и вишнуистская – далеко не единственная, а только одна из прочих. Как это не удивительно, но ни одна мировая религия с индуизмом ничего поделать не смогли. Индуизм живет и продолжает развиваться.
1. Вишну и его аватары. 2. Кришна и Арджуна.
ШИВА
Итак, в поздних интерпретациях Брахма – это безличностная идея бога, Вишну – личностная, как Бог-отец, Яхве или Аллах. Обе идеи очень хорошо знакомы западному уму. Но кто такой Шива – вот этого западному человеку понять сложнее всего. Тут никаких аналогов нет. Шива самый специфический, самый экзотический, то есть это абсолютно индийский феномен!
Из всех троих Шива – самый древний. И самый популярный в Индии. Храмов Шивы больше всего. Культ Шивы был всегда, задолго до всяких эпосов, философов, а возможно, и до Вед. Изображений Шивы тоже великое множество. Самое выразительное – четырехрукая фигурка танцует в кольце огня. Это тот самый разрушительный танец Шивы в конце времён.
Но пока до конца света не дошло, он тоже весьма интересный и нетривиальный персонаж. Отшельник и по характеру аскет. Живёт высоко в Гималаях. Ходит в тигровой шкуре. С его головы стекает главная река Индии – священная Ганга. Это его сын – Ганеша с головой слона. Ганеша – очень умный, такой даже ботан, покровитель всех наук и студентов.
Шива происходит из такой дикой доисторической и докультурной древности, о которой мы вообще ничего прочитать не можем – никто не помнит. Первоначально это вообще было некоторое олицетворение мужского начала природы и поклонение столбам в виде фаллоса. Потом для полноты картины к нему добавляется и женское начало природы, которое в более поздней, уже сформулированной мифологии понимается как «жена Шивы». По сути они составляют единой целое. И путь Шивы чем-то близок к китайскому даосскому пути единства «Инь и Ян» – мужского и женского начала.
В мифологии жена Шивы сама по себе тоже весьма двойственна. С одной стороны это прекрасная Парвати, с другой – ужасная богиня Кали, которой приносятся человеческие жертвы в битловском фильме "Help". Beatles как раз на съёмках этого фильма и познакомились с индийской культурой. После чего много раз использовали индийские музыкальные инструменты в записях своих альбомов. Ну а Джордж Харрисон вообще в этой сфере остался всерьез и до конца.
1. Шива-аскет (совр). 2. Танец Шивы (древн).
В итоге в этой Индийской троице мы видим не просто трех затейливых персонажей с разными функциями и характерами, но это три разных подхода к божественному, три разных способа взаимодействия с ним. Безличная натурфилософия, личное поклонение могущественному и всесильному существу и личное прямое общение с бесконечным богом через его воплощенный в человеческом теле образ на земле. Общение через интеллект, через преклонение и через любовь.
Так что, если задуматься, то может оказаться, что Индийская тройка к христианской Троице куда ближе, чем кажется на первый взгляд.
В чем смысл религиозной жизни христианина? В спасении души. Посмертном. А в чем этот смысл для индуиста? После смерти его ждет бесконечная цепочка перерождений. Никакого ада и рая для него нет. Или есть?
Колесо Сансары восточные художники часто изображали весьма интересно. Чем-то это изображение напоминает фрески Страшного суда на западных стенах христианских храмов – множество фигурок, те же чертики с рогами внизу и ангелы с крыльями наверху.
Изображение «Колеса Сансары» напоминает график нормального распределения вероятности будущей инкарнации живой души. В центре круга – воплощение в человеческом теле. Ниже – животные, потом растения, потом камни, еще ниже – страдающие голодные духи (преты) и прочие демоны. Круги ада у Данте – это явно аллюзия на индийское Колесо Сансары.
То есть ад в индуизме вполне есть. (Голодные духи – это что-то вроде греческого Тантала). Этот ад мучительный, на много лет, а то и веков, но не навсегда. Закон кармы ведь продолжает действовать, и понесенные в аду страдания должны чем-то когда-то компенсироваться.
Выше человеческого воплощения тоже куча вариантов – ангелы, всякие бестелесые существа, небожители. Совсем высоко – так даже и боги. Вот тут Индра, а тут нарисован даже Шива и Брахма – ведь они тоже часть этого всемирного Колеса. В каком-то смысле можно так понимать индийскую космогонию, что «Индра» или «Брахма» не личности, а сменные должности. И ты, как часть процесса, в теории тоже можешь эти должности когда-то занять. Ну как на огромном заводе чернорабочий растет, развивается, и в теории может развиться и стать директором завода. Почему нет? Мышь, собака, мужчина, женщина, директор школы, высокогорный гуру – все это могут быть этапы чьего-то большого пути.
Вот это и есть Колесо Сансары. А духовные практики Индуизма – это разные способы крутиться по этому колесу куда-то повыше. То есть получать более благоприятные рождения. В каком-то смысле, эти «хорошие рождения» можно назвать «раем». Только этот рай, как и ад, тоже временный. Да, на курорт тебя отправят по профсоюзной путевке, но после конца отпуска – снова в угольный забой или к раскаленному мартену.
И вот в этом главная тоска Индуизма – сколько ты не старайся, сколько не парься, сколько не соблюдай обряды, посты и всевозможные благие дела, твоя награда будет временна. И потом снова придется скатываться обратно с горы, и снова рождаться, и снова умирать, лезть вверх и опять мучиться земным человеческим воплощением. Выхода нет.
Колесо Сансары можно сравнить с небоскребом с запечатанной входной дверью – человек бегает по его лестницам вверх и вниз, смотрит из запертых окон на небеса, но никогда не дышал свежим воздухом.
Выхода нет. Или есть?
Выход из этого замкнутого круга нашел человек по имени Гаутама Шакьямуни, в просторечии известного как «Будда». Его открытием сегодня пользуются как буддисты, так и многие последователи индуистских школ. Индуизм не догматичен и легко впитывал новые идеи.
Что держит человека на Земле и не позволяет летать по небу? Закон всемирного тяготения. Что держит человека внутри Колеса Сансары, заставляя его постоянно в нем крутиться вверх-вниз? Закон Кармы. Одно из основных открытий Будды было в том, что для Закона Кармы значение имеет не только поступок, но и намерение. Что одно и то же действия с разными намерениями имеет разные кармические последствия.
«Если добро имеет причину, оно уже не добро. Если оно имеет последствие – награду, оно тоже не добро. Стало быть, добро вне цели, причин и следствий»
/ Л. Н.Толстой «Анна Каренина» /
И если ты, скажем, дисциплинировано переводишь старушек через дорогу, чтобы в итоге попасть в рай, то ты заслуженно и попадаешь в этот «рай». Но если ты будешь переводить старушек через дорогу не для чего-то, а просто так, то есть по-настоящему бескорыстно совершать благие дела – не ожидая за них платы ни материальной, ни моральной, ни эмоциональной, ни после-жизненной – вообще никакой, то тогда и Закон кармы перестает на тебя действовать! И тогда через какую-то серию итераций перерождений, ты сможешь вовсе оторваться от него – старая карма постепенно уйдет, сгорит, а новая накапливаться не будет. И ты, наконец, освободишься.
Освобождение (мокша) – одно из ключевых понятий буддизма. Освобождение от Закона Кармы ведет к остановке процесса реинкарнации, к остановке вращения Колеса Сансары. С этого бесконечного поезда можно сойти и перестать по нему кататься влево-вправо и вверх-вниз. Вот это «сошествие с поезда» Гаутама Будда и назвал словом «Нирвана».
И еще он открыл такую вещь. Остановить Колесо Сансары можно только в рамках человеческого воплощения. Когда ты в центре круга. Если же ты тупой осел, опавший клен или голодный дух – ты ничего не сделаешь. И если ты наслаждающийся жизнью парящий в райском небе ангел или полубог – тоже ничего не сделаешь. Когда тебе слишком уж хорошо или слишком уж плохо, ты не думаешь о таких абстрактных вещах, как «освобождение». Жизнь же человека удивительно сбалансирована и страданиями, и счастьем, и только в ней возможно задуматься о самом себе всерьез. И всерьез что-то изменить. Гаутама назвал это «Серединный путь».
Каждый из нас сталкивался с этой мыслью на самых первых уроках школьной истории. Там учитель рассказывает о том, какие народы сумели создать цивилизации, а какие нет. У кого всего хватало и так – протяни руку и сорви банан – жители экваториальной Африки или Полинезии – не создали цивилизации. Те, которые еле выживали среди снегов – чукчи, якуты, алеуты, эскимосы, – им тоже было как-то не до чтения и письма. Цивилизации же создали те народы, что жили где-то посередине – в Египте, в Междуречьи, в Китае и Индии.
8.1 ЧЕТЬИ МИНЕИ
Как бы не были коварны риторические вопросы Родиона Раскольников и Ивана Карамазова, самую страшную книгу в русской литературе написал, все же, Лев Николаевич Толстой. Она называется «Исповедь». Много есть книг о потере веры, почему же так страшна именно эта?
Дело в том, что плененный Пьер Безухов при помощи Платона Каратаева и звёздного неба над головой отвечает в четвертом томе не только на мучительные свои, но и на наши, читательские вопросы. Вопросы, которые, возможно, на момент первого чтения великого романа мы сами для себя не в силах были даже сформулировать, но автор делает это за нас – сам и ставит, сам и отвечает. А поэтому мы отчего-то внутренне уверены, что уж он-то, автор, для себя на них точно ответил. Но когда мы открываем «Исповедь», написанную спустя 15 лет («Войну и мир» Толстой написал в 35 лет, «Исповедь» в 50), то с ужасом понимаем, что это не так! Ну совсем не так. И вот тогда у нас самих почва начинает уходить из под ног.
Толстой описывает свое христианское детство, распутную юность и отчаяние зрелого человека, осознавшего одновременно и необходимость веры, и полную свою неспособность этой вере целиком и по-настоящему отдаться, позволить ей вести себя. К самому себе он при этом предельно безжалостен, даже жесток. Он описывает свои духовные метания, духовную пустоту и перечисляет всех мыслителей и запада, и востока, в трудах которых он искал ответы на свои мучительные вопросы. Видимо, Лев Николаевич был первым русским человеком – ну среди писателей так уж точно – кто всерьез и глубоко познакомился с буддизмом. Ему оказалось созвучно это учение. Ну и опять же, если размышлять о непростой биографии великого писателя, то как не вспомнить индийскую традицию под старость брать в руки посох и удаляться из семьи в духовные странствия.
Во время своих духовных поисков Толстой обнаружил такой замечательный факт – русская православная церковь чтит память Гаутамы Будды как своего святого. Правда, под другим именем. Когда я в студенческие годы наткнулся на это место в «Исповеди», то просто не мог в это поверить! Хорошо помню зрительно по секундам, как я, заинтригованный, откладываю том Толстого, открываю шкаф, беру с полки Часослов или Четьи-Минеи – как там называются Жития святых, собранные по месяцам. Это теперь два клика в телефоне, а раньше надо было найти книжку, чтобы проверить. Мне повезло – на полке были всего два тома из двенадцати, но декабрь там как раз был. Открываю 2 декабря по новому стилю. И да – вот оно: "Память св. Иосафа, царевича Индийского"! Начинаю читать и медленно сползаю со стула.
Юный царевич всею душой стремился к чему-то высшему и непонятному, а любящий папа, уберегая его от ненужных волнений, запирал в замке среди приятностей, красоты и удовольствий, скрывая правду жизни. Дальше он там сбегает, в пещере ему является Богородица и заверчивается привычная для всех житий канва, но вот это место про папу – тут случайных совпадений быть не может. И ведь именно индийский принц! Толстой не ошибся.
8.2 ПАРНИКОВЫЙ ЭФФЕКТ
Княжеский сын родился очень поздно – долгожданный единственный ребенок в семье. Благословенный. На санскрите – Сиддхартха. Мама умерла в родах. Папа был добрым хорошим человеком, очень тосковал по маме и всю свою любовь сфокусировал на сыне, которого с первого же дня начал тщательно оберегать от волнений. Благо на то были возможности. Князь построил вокруг сына целый искусственный мир (Как в фильме "Шоу Трумена"). В этом мире только радость, веселье, танцы, только молодые и здоровые люди. Мальчик рос в искусственном парнике благополучия и счастья. Вот уже и юноша, уже и мужчина, у него уже и жена, и свой сын. Детская игра явно подзатянулась, но у престарелого раджи уже не хватает воли ее остановить. Дело кончается семейной драмой.
Случайно Сиддхартха все-таки узнает, что в мире есть и нищета, и болезни, и голод, и что самое страшное – смерть. Но узнает об этом не ребенком, как положено, а взрослым человеком. Любой ребенок – эгоист, и может сравнительно легко это знание пережить, привыкнуть. А взрослый Сиддхартха пришел в ужас от внезапного осознания того, что все, кого он любит, неизбежно состарятся и умрут – и отец, и жена, и его собственный маленький сын, и все друзья, и все остальные живые существа. Он не успел вовремя смириться с этой мыслью, как все остальные люди на свете. И тогда он дает себе торжественную и страшную клятву найти решение этой великой задачи – избавить всех людей от страданий. Ну а поскольку подобные вопросы в Индии традиционно решались одним способом – раздать одежду нищим, взять в руки посох и уйти в лес, где предаваться аскезе и медитации, он так и поступил. Он оставил в миру не только одежду и княжеский титул, но и свое имя. Те, кому доводилось встречаться с ним в лесу, знали его уже под именем Гаутама.
На этом моменте важно зафиксировать, что именно для Сиддхартхи-Гаутамы явилось главной мотивацией начала поиска пути. Это не абстрактное теоретическое желание найти "истину" или "смысл жизни". Не практическое желание получить удачное рождение в следующей жизни. Нет. Главным толчком для него стало сострадание. И потом, когда спустя пять лет аскезы и медитации он достигнет Просветления и личного освобождения от Колеса, то не остановится на этом, а пойдет проповедовать другим, будет рассказывать, как этого можно добиться самостоятельно. И главным двигателем его при этом останется все то же чувство сострадания, сострадания не только к ближним, а вообще ко всем живым существам.
И это второе понятие, краеугольное для буддизма. Первое – освобождение, второе – сострадание. Ничего близкого никогда не было в индуизме – внешне пестром, и даже вычурном, но по сути весьма таком рациональном – там каждый был только сам за себя.
8.3 ДЕРЕВО БОДХИ И ИСКУШЕНИЕ МАРЫ
Момент Пробуждения, Просветления – того мига, к которому он шел и в этом воплощении и много-много инкарнаций до этого, вот этот самый миг, когда сбежавший из дома молодой принц, после пяти лет аскезы и размышлений, вдруг, единомоментно все поняв, превратился в великого учителя – это главная тайна в биографии Будды и буддизме. Точно так, как главная тайна в христианстве и биографии Христа – это то, что произошло в ночь с Субботы на Воскресенье.
Но пройдут такие трое суток
И столкнут в такую пустоту,
Что это за этот страшный промежуток
Я до Воскресенья дорасту
Обе тайны второго рождения свершились ночью. Без свидетелей. И очень близки по времени года. Ночь Просветления Будды считается по лунному календарю, обычно это где-то плюс-минус вокруг 1 мая. Пасха – примерно тогда же.
Отличий ещё больше. Для одного проповедь в эту ночь окончилась, для другого только началась. Сила евангельского текста в недосказанности. Тайна оставлена тайной. Каждый волен додумывать сам. Контур очень лаконичный – дверь отворена, камень сдвинут, только ангел с фразой "кого вы ищите, его тут нет". Буддизм вырос на индийской почве, и там для нашего западного чувства меры, конечно, все весьма густо пересыпано пряностями и перелито сиропом.
А дело было так. Над непроходимыми джунглями северной Индии стояла удивительная майская ночь. Теплая, темная, безлунная. Воздух был наполнен ароматами весны. Отшельник Гаутама сидел в привычной позе для медитации в корнях высокого баньянового дерева спиной к стволу. Глаза его были полуприкрыты, взгляд устремлён вдаль и как бы внутрь себя. Ноги скрещены, руки свободно лежат коленях. Спина прямая, дыхание редкое. Его ум вплотную приблизился к разгадке великой тайны бытия. Ещё одно усилие и истина откроется. И тогда тот, кто этого очень сильно боится, наконец, решил вмешаться.
Кто это? В русской классической литературе он лучше всего описан у Гоголя в этом поэтическом фрагменте:
"Далее, ради бога, как можно далее от фонаря! Но и кроме фонаря, все дышит обманом. Он лжет во всякое время, этот Невский проспект, но более всего тогда, когда ночь сгущенною массою наляжет на него, и весь город превратится в гром и блеск, мириады карет валятся с мостов, форейторы кричат и прыгают на лошадях, и когда сам демон зажигает лампы для того только, чтобы показать все не в настоящем виде".
В Индии этого демона называют Мара. Мара – демон Иллюзии, дурит всех людей на свете, представляя им весь мир в ненастоящем свете, не таким, каков он есть, запутывая их. Дуэль Мары и Гаутамы чем-то напоминает искушения Сатаны перед самым началом служения Христа.
Припомнился скат величавый
В пустыне, и та крутизна,
С которой всемирной державой
Его соблазнял сатана
Сначала Мара посылает танцевать перед отшельником пять своих дочерей – прекрасных апсар в шелковых облегающих одеждах. Чтобы отвлечь его ум, прервать опасное для Мары погружение. Отшельник и ухом не повел. Тогда на Гаутаму, сидящего под деревом, пошли полки вооруженных солдат, всадников, полетели стрелы, затопали боевые слоны. Чтобы напугать, отвлечь, прервать погружение в тайну мира. Ни малейшей реакции. И тогда Мара предпринял третью, последнюю попытку сбить отшельника с толку. Он явился лично, приняв облик самого Гаутамы. Клон сел напротив него в той же позе лотоса и сказал: "Да это же я отшельник Гаутама, а ты вообще не знаю, кто такой". И тогда настоящий Гаутама сделал следующее – правой рукой коснулся земли и произнес: "Больше никто и никогда не введёт меня в заблуждение, не обманет. Я призываю землю в свидетели". И после этих слов он обрёл Просветление.
Этот символический жест часто отражается в искусстве. Если перед вами статуэтка или картина, где сидящий в позе лотоса человек касается рукой земли, то это точно Гаутама Шакьямуни в момент, когда он стал Буддой. А тот вид баньяна (инжира), под которым Будда обрёл просветление, теперь носит название ficus religiosa или "дерево бодхи". В Библии свое "древо познания", в буддизме свое.
Различные изображения момента просветления Гаутамы Шакьямуни.
8.4 ДЖАТАКИ
Достигший Просветления знает и понимает все в этом мире. В том числе и тайну своих собственных предыдущих инкарнаций. В момент Просветления Будда разом вспомнил все свои прошлые жизни, в которых он постепенно, шаг за шагом приближался к этому состоянию. Его рассказы об этом своим ученикам составляют сборник "Джатаки". В "Джатаках" около пятисот затейливых рассказов про разных людей, животных и птиц, в которых воплощался прежде Будда. Многие из этих рассказов простые и понятные детям. Среди них встречаются сюжеты, которые и мы хорошо знаем с детства. Например, про черепаху-путешественницу, которая так хотела полететь на север в Гималаи, что придумала повиснуть зубами на палке меж двух гусей. И все было бы хорошо, если бы не ее желание громко прихвастнуть. Или сюжет про шакала, которому очень хочется попробовать сладкие плоды манго, до которых он сам не дотягивается, и он начинает убалтывать сидящего на дереве ворона.
Каждая из джатак рассказана не просто так, а по случаю. Что-то происходит, какой-то вопрос возникает у учеников Будды, и он им говорит – а ведь что-то похожее уже было раньше, и рассказывает историю из прошлого «В те далекие времена, когда в Варанаси правил царь Брахмадатта…» Общий такой фольклорный зачин, что-то вроде нашего «давным-давно \\ жили-были».
Так, например, однажды ученики принялись долго и жарко рассуждать между собой о богах, о смерти, о вечности, о душе. Будда незаметно приблизился к ним, послушал и затем рассказал им известный сюжет про слона, которого с разных сторон ощупывают слепые от рождения и через этот опыт пытаются описать целое. Кому-то слон кажется столбом, кому-то веревкой и так далее. Мораль такая, что тот, кто не достигнув личного Просветления, принимается рассуждать о божественном и вечном, в некотором роде похож на слепца, щупающего слоновий хобот.
При этом сам путь знания всецело поддерживается. В одной из джатак есть такая строчка – «Лишь истинное знание служит причиной счастью». Как у Ивана Бунина – «А счастье только знающим дано».
Последнюю джатаку Будда рассказывает при встрече со своим отцом, чей роскошный дворец он когда-то покинул юным принцем. Вессантара тоже добровольно покидает свой дворец и сам отдает все, что у него не попросят, постепенно и добровольно лишаясь всего. Чем-то эта трагическая джатака напоминает Книгу Иова или Короля Лира. Показательный момент, когда он говорит своей жене-царевне, что перед уходом в лес ей стоит надежно спрятать все свои золотые украшения. Куда же их спрятать, спрашивает она. И он отвечает, что самый надежный способ что-то сохранить – это раздарить другим людям. То есть практически евангельское «Не собирайте сокровищ на земле, а собирайте их на небесах». Принц Вессантара – это предпоследнее рождение Будды, до того, как он родился принцем Сиддхартой.
8.5 ТРИПИТАКА И САНГХА
Ученики Будды, надо сказать, были люди грамотные и писали много. Благо, времени у них было достаточно ещё при жизни учителя – проповедовал Гаутама Шакьямуни долго, до самой своей смерти в 80 лет. (То есть, если Христос – ровесник Пушкина и Лермонтова, то Будда дожил до седин Льва Толстого). Торговцев из многочисленных индийских храмов Шакьямуни не гонял, и его никто не трогал. Собравшаяся вокруг него община монахов бродила по Индии от лесопарка вблизи одного городка к другому мирно, спокойно и благостно. В итоге различных записей речей набралось столько, что измеряли их корзинами. "Трипитака" – так называется сборник речей Будды. На языке пали это и означает "Три корзины". Гаутама общался со своей общиной на пали, это язык простонародья, в отличие от благородного санскрита, но очень близкий ему. Это вроде близости церковнославянского и древнерусского.
В Индии, где даже у самого заштатного божества по 108 имён (священное число), у такого великого учителя каким был Гаутама Шакьямуни их тоже немало. В Трипитаке учителя как только не называют – Просветлённый, Благословенный, Татха-гата (tatha-gatta тот, кто дошел), Будда (bud – глагол будить, bud-dha – причастие страдательного залога от глагола «будить», то есть «Пробужденный»). Последнее имя прижились во всех языках мира – видимо как самое краткое и благозвучное.
Будда создал первую в мире монашескую общину – сангху. Общество жёлтых монахов. Они и сегодня, спустя 2500 ходят в тех же одеждах цвета охры. Его популярность, его прижизненная слава и известность были колоссальными. К нему приходили люди со всех концов Древней Индии. Ведь он совершил невероятное – остановил Колесо Сансары. Цепочка перерождений была разомкнута. В 80 лет он умер в последний раз, умер навсегда на глазах у своих ошеломлённых величием этого момента учеников. Покинул Сансару и ушел в Нирвану. Так появился буддизм. Одна из трёх мировых религий.
8.6 РАСКРАШЕННАЯ БИБЛИЯ
Помню в середине 90х годов, когда мы учились на втором курсе, вокруг МГУ крутилась масса проповедников каких-то невероятных американских протестантских сект. Они подходили тихо, скромно, как просители милостыни, очень деликатно и вежливо начинали свою миссионерскую деятельность. Но потом как клещи впивались в тех незадачливых студентов, кто сдуру решался вступить с ними в диалог. Поэтому все от них шарахались, а мне, напротив, в те годы активных исканий было как раз интересно с ними поговорить.
Помню, как моих однокурсников впечатлил момент, когда один из таких липучих проповедников сбежал от меня. Не я от него, а он от меня! Стоя между величественных колонн храма науки, главного здания МГУ, он рассуждал так: "Почему только христианство правильная религия, а все другие религии нет? Смотрите, вот ведь Христос воскрес, а больше никто не воскресал. Ни Магомет, ни Будда не воскресали". Я в голос хохотал: "О, было бы очень смешно, если бы Будда после своей смерти вдруг снова бы взял и воскрес! Этим он бы перечеркнул все свои предыдущие слова, и все буддисты бы разбежались". И принялся пересказывать ему биографию Гаутамы Шакьямуни, после чего он сбежал искать более уязвимую жертву.
На меня тогда сильное впечатление произвела сама форма общения этих проповедников. Это были молодые ребята, лет 20-30, уже прежде кем-то вовлеченные в секту, каждого обучили вести этот разговор, и в зависимости от хода диалога подкреплять свои слова подходящей цитатой из Библии. У каждого из них в руках было издании Библии, с цитатами, выделенными цветными маркерами. Прямо в книге. Зелёными, красными, синими маркерами. Чтобы быстрее найти нужную.
Помню вот это первое впечатление – у кого же рука поднялась черкать в самой Библии?
Второе впечатление. Они нам проповедуют Христа, ссылаясь на авторитет Библии. Но это же рекурсия! Неужели для того, кто их слушает, Библия авторитетнее, чем Христос? К тому же цитируют они в большинстве случаев вовсе не Евангелие и не Послания Апостолов, а псалмы Давида – цветистые и неконкретные, цитаты из которых можно при должной сноровке прицепить к любому тезису.
Третье впечатление. Они ведут диалог не думая. Собеседник что-то говорит, а они в ответ говорят не сами, не от себя, а быстро-быстро листают свою маркированную Библию и находят цитату, подчеркнутую нужным цветом. Их так натаскали, что они делают это быстро и ловко. Сегодня так работает компьютерная программа, "искусственный интеллект". А тогда примерно так же – живые люди. И с одной стороны это очень функционально, потому что когда при диалоге один собеседник пыхтит, чешет репу, что-то припоминает, думает, что же ответить, мычит, чего-то пытается своими неуклюжими словами возразить, а второй собеседник на любой тезис сходу шпарит прекрасным образным и сильным языком Царя Давида, то кто из них выглядит убедительнее? Ну ясно же кто! Причем в глазах обоих.
А с другой стороны... А с другой стороны, я уже тогда понял следующее. Я понял, что если я когда-нибудь буду сам проповедовать – а я хочу это делать, я чувствую в себе силу делать это – проповедовать неважно что – религию одну или другую, науку ту или эту, любовь к родине или к чему-то поменьше, поэзию или философию – неважно что, но что бы я ни проповедовал, я должен говорить только своими словами! Никаких цитат самых великих мудрецов и самых лучших учителей нельзя произносить просто так, механически, не пропустив их через фильтр собственного восприятия жизни. Пусть мой жизненный опыт ничтожен, но только так и можно проповедовать. Настоящая живая проповедь невозможна без привлечения собственного горячего чувства! А все умные цитаты пусть слушатели прочитают самостоятельно и в оригинале, будет больше толку.
А зачем вообще проповедовать? Зачем человеку узнавать чуждую, неблизкую его земле религию? Для общего развития культурного багажа? А не вредит ли это его основной вере? Я уверен, что нисколько не вредит, но только укрепляет ее. Как изучение иностранного языка никак не может навредить человеку в знании собственного. Более того, изучая грамматические конструкции чужого, начинаешь лучше понимать их и в родном. Точно так же, изучая нюансы и детали чужой религии, лучше понимаешь некоторые оттенки собственной веры.
Лев Толстой мучился неразрешимыми вопросами жизни и смерти, и изучал духовный опыт Гаутамы. Но мучил его, конечно, не Гаутама. Мучил его Христос.
9. КОЛЕСО ДХАРМЫ /Учение Будды/
Каждому первокурснику естественнонаучных факультетов для помощи в самоидентификации рассказывают такой анекдот. Некий человек просыпается от дыма в комнате, где начинается пожар, и видит на противоположной стене огнетушитель. Его действия - три варианта:
1) Инженер. Видит огнетушитель. Вскакивает с кровати. Хватает огнетушитель. Заливает огонь.
2) Физик. Видит огнетушитель. Вскакивает с кровати. Подбегает к столу, вырывает листок бумаги. Прикидывает силу струи, температуру пламени, площадь поверхности, выводит формулу. В последний момент успевает схватить со стены огнетушитель и залить пламя.
3) Математик. Просыпается, видит огнетушитель. Понимает: «Ага, решение существует!» И засыпает обратно.
Будда начал именно как математик. Проснувшись, про-будившись, он понял, что решение задачи про человеческое страдание существует. Самое первое, что он сформулировал в самой первой публичной проповеди, называлось «Четыре благородных истины»:
1. Существует страдание.
2. Существует причина страдания.
3. Существует прекращение страдания.
4. Существует путь, ведущий к прекращению страдания.
Тот, кто изучал формальную логику или хотя бы школьную аксиоматику Евклидовой геометрии, легко увидит сходство. Будда (современник Евклида) начинает свое учение как самую настоящую научную теорию – он сразу формулирует постулаты, на которых она держится, из которых исходит. На самом первым шаге он постулирует, что задача имеет решение. Только в отличие от того математика с огнетушителем, он уже больше не засыпает. Он просыпается окончательно, раз и навсегда.
Путь "ведущий к прекращению страданий" – это, собственно, и есть Учение Будды (на санскрите "учение" – Дхарма). "Серединный путь" или "Восьмеричный путь". Он состоит из восьми разделов, таких как «правильный взгляд», «правильная речь», «правильное намерение» и т.д. Символически его изображают в виде такого большого колеса с восемью спицами, похожего на колесо телеги или штурвал старинного фрегата. И потому про начало проповеди Будды говорят так: «В тот день Гаутама Шакьямуни повернул Колесо Дхармы».
Этот день – особый праздник в буддизме. Проповедовать он начал спустя пару месяцев после своего Просветления. Стало быть, эта дата отмечается обычно где-то в середине лета. Она так и называется «День поворота колеса Дхармы».
Нет смысла писать здесь подробно про все восемь пунктов и далее. Такие подробности нужно изучать уже всерьез и самостоятельно. Запишу только одну короткую мысль насчет числительных.
Идея обрамлять текст числительными для большей выразительности стара как мир, и при этом живет до сих пор на страницах тик-токов всех мастей. Числительные как мемы: 7 способов погладить кошку, 20 лучших фильмов столетия, 5 способов изменить жене и т.д. У Шакьямуни был 8-меричный путь. У Моисея 10 заповедей. Это удобно, потому что хорошо запоминается. 9 кругов ада, 7 таинств церкви, 40 дней поста. И только у самого Христа нет числа. Есть, например, Заповеди блаженств в Нагорной проповеди, но, заметим, что Он сам их не нумерует, не пересчитывает и не упорядочивает. В Евангелии вообще нигде нет числа. Только Слово.
Колесо Дхармы, восьмеричный путь.
По традиции иногда рядом с Колесом Дхармы изображают оленей, потому что первыми слушателями проповеди Просветленного были лесные олени.
В трех мировых религиях очень разнится роль их основателей. Христианство без Христа немыслимо. Пророк Мухаммед в Исламе занимает ключевое место. А вот исторический Будда – человек по имени Гаутама Шакьямуни – согласно учению буддизма при всем великом уважении к нему – это просто человек, достигший Просветления и разорвавший Колесо Сансары. Согласно буддизму каждый из нас способен сделать то же самое. Тех, кто совершает этот переход, называют тоже «буддами» (с маленькой буквы). Сотни и тысячи безымянных будд были до Шакьямуни, сотни и тысячи после него. Каждый человек, который становится буддистом, ставит перед собой цель самому стать буддой. То есть тем или иным образом обрести Просветление и после смерти уйти в Нирвану.
Это изначальный вид буддизма, который и проповедовал Шакьямуни, он называется «Тхеравада» или «Хинаяна» (малая колесница). Спустя несколько веков появилась «Махаяна» (большая колесница), о ней подробнее в одной из следующих глав.
Буддизм – религия очень многих стран и сегодня. А в период своего расцвета был распространен ещё шире. В разных странах разные языки, но санскрит для буддистов – это как латынь для католиков, этот язык поймут везде. Распространялся буддизм не мгновенно в рамках единой империи, как было в апостольские времена, когда на глазах двух поколений христианство облетело все Средиземноморье. И не за десятки лет завоевательных походов, как было с исламом в арабском халифате. Буддизм просачивался мирно сквозь границы империй, и поэтому на его распространение ушло несколько столетий. Хинаяна проникла через Бирму в Индокитай и южнее – в Индонезию. Махаяна – в Китай, Тибет и Японию. В каждой из стран буддизм легко смешивался с местными религиями, легко вбирал в себя их божества по той причине, что эти божества абсолютно никак не противоречили сути учения. Ведь в буддизме нет жесткости христианства и ислама, буддизм не требовал, чтобы мраморные статуи языческих богов непременно были разбиты и выброшены на помойку. Он легко уживался с чем угодно. И как следствие, легко менялся до неузнаваемости, образуя огромное множество направлений, школ и причудливых сект.
А в самой Индии, где буддизм возник 2500 лет назад, он надолго не задержался, и сейчас там его практически нет, хотя на индийскую мысль буддизм влияние, конечно, тоже оказал. Но все последующие концепции, традиции, тексты, элементы культуры развивались уже в других странах. Поэтому, кстати, у знакомых нам сегодня изображений индийского принца вовсе не индийское лицо. У каменных Будд лицо скорее китайское, вьетнамское – более восточное. Это по той же причине, что и европейский лик Христа на иконах.
БУДДИЗМ В РОССИИ
Сай Рам, отец наш батюшка; Кармапа - свет души;
Ой, ламы линии Кагью - до чего ж вы хороши!
Я сяду в лотос поутру посереди Кремля
И вздрогнет просветленная сырая мать-земля.
/ Борис Гребенщиков «Русская Нирвана» /
Буддизм в Россию – в Туву и Калмыкию – пришел из Тибета. В тибетском буддизме две основные линии – Кагью и Гелугпа. Кармапа руководит Кагью, а ДалайЛама – Гелугпой. Чем они реально отличаются совершенно никто не знает, все знают только, что ламы (священники) Кагью носят красные шапки, а ламы Гелугпы – желтые.
Ой-да подули ветры злы-ы-е
Да-а с восточной стороны-ы
И сорвали желту шапку
С моей буйной головы...
Я некоторое время ожидал комментария, но его не последовало. Тогда я сам решился нарушить молчание.
- Насчет ветров с востока я еще понять могу, - сказал я, - как говорится, ex orienta lux. Но почему шапку-то срывает?
- А чтоб привязанностей не было.
- А почему шапка желтая?
- Так мы ж Гелугпа. Вот и шапки у нас желтые. Были бы Кармапа, так шапка была бы красная. А если бы были Бон-по, как на Дону, так она бы черная была. Но сущность за всем этим одна. Как голова пропадать будет, так какая ей тогда разница, какая на ней была шапка? А с другой стороны подойти - там, где воля начинается, никакие цвета уже ничего не значат.
/ Виктор Пелевин «Чапаев и Пустота» /
В книгах Виктора Пелевина часто обыгрывается одна из двух главных концепций буддизма – борьба за освобождение (moksha). А потому в его романах известные борцы за свободу вроде Василия Чапаева, Барона Юнгерна или Че Гевары рассматриваются в аспекте буддизма. Получается с одной стороны весело, с другой – более доступно для понимания сложных концепций.
«Дзеном» он стал именоваться в Японии. По-китайски это звучит как Чань-буддизм. Его основатель Бодхихарма приплыл из Индии в Китай в VI веке уже нашей эры, то есть спустя тысячу лет после Шакьямуни. Бодхихарма привнес в буддизм элемент сарказма, иронии, парадоксальности и некоего постмодернизма. Хотя человек был серьезный – чтобы обрести свое Просветление он девять лет просидел лицом к стене. Китайское «чань» от санскритского «дхьяна» – сосредоточение, медитация. Дхьяна-Чань-Дзен – фонетические преобразования языков меняют слово до неузнаваемости.
Самое любопытное в школе дзен-буддизма, что и сделало его таким модным, это идея о том, что за Просветлением необязательно ползти из инкарнации в инкарнацию тысячу лет, а любой человек, если поднажмет, в принципе способен обрести его уже в этом воплощении. Главное – это найти правильного учителя. Ну и вообще, Просветление – это событие довольно случайное. Нечто может вдруг взбрести в голову и человек вдруг что-то важное поймет. Внезапно. От правильно поставленного вопроса. Много шуток ходят про дзен-буддизм, что там учителя задают своим ученикам какой-нибудь сложный вопрос (коан), а потом, в момент размышления и медитации, подкрадываются сзади и со всего маха бьют бамбуковой палкой по башке. От неожиданности некоторые тут же находят ответ и обретают Просветление.
Ну вот, к примеру, одна из баек про Бодхихарму и Китайского императора:
…
Император By с огромным уважением приветствовал Бодхидхарму и сказал ему:
— Я спрашивал всех монахов, которые приходили раньше, но никто не мог мне помочь; я испробовал все. Как мне избавиться от этого «я»?, потому что Будда говорит, что пока человек не станет «не-я», страдание не может прекратиться.
Бодхидхарма посмотрел ему в глаза и сказал:
— Приходи завтра, ровно в четыре часа утра, и я покончу с этим «я» навсегда. Но помни, ты не должен приносить с собой никакого оружия и никакой охраны; ты должен прийти один.
By был обеспокоен. «Как он сможет так просто разрушить мое «я»? Книжные ученые говорили, что для этого требуются многие жизни медитации; лишь тогда «я» исчезает. Этот человек кажется странным — он способен на все. Он может убить меня»
Всю ночь император By не мог уснуть. Он снова и снова передумывал — идти или не ходить? В конце концов, By решил пойти. Он постучал в двери храма, и Бодхидхарма сказал:
— Я знал, что ты придешь. Теперь сядь в позу лотоса, закрой глаза, а я сяду напротив тебя. В то мгновение, когда ты найдешь внутри «я», поймай его и держи, чтобы я мог его убить. Схвати его крепко и скажи мне, что ты его поймал, и я его убью, и с ним будет покончено.
Воцарилось молчание. Прошел час, прошло два часа. В конце концов, взошло солнце, и By был другим человеком. За эти два часа он посмотрел внутрь себя, осмотрел каждый закоулок. Ему пришлось осмотреть все — напротив сидел этот человек; он мог ударить его посохом по голове. Можно было ожидать чего угодно, всего, Бодхидхарма не был человеком этикета, манер; он не был из числа придворных By. Поэтому By пришлось смотреть пристально, интенсивно. И он смотрел, пришел в расслабление... потому что его нигде не было! И в поисках его все мысли исчезли. Поиск был так интенсивен, что в него вошла вся энергия; не осталось ничего, чтобы думать или желать, заниматься тем или другим.
С восходом солнца Бодхидхарма увидел лицо By; он не был прежним человеком — такое молчание, такая глубина. Он исчез.
Бодхидхарма встряхнул его и сказал:
— Открой глаза: его нет. Мне не придется его убивать. Я не человек насилия, и я ничего не убиваю! Но этого «я» не существует. Поскольку ты никогда его не ищешь, оно продолжает существовать. Оно существует только потому, что ты, в своей неосознанности, его не ищешь.
После этого Император рассказал своим придворным - «Этот человек выглядит как сумасшедший, но способен творить чудеса. Ничего не сделав, он помог мне стать «не-я». И с тех пор все переменилось. Все осталось прежним, но я не тот, что раньше, и моя жизнь стала просто чистой песней молчания».
Коаны дзен-буддизма – это задачи, которые учителя давали своим ученикам. Иногда – на много лет. Давали со словами – не возвращайся, пока не решишь.
====
ХЛОПОК ОДНОЙ ЛАДОНИ
«Ты можешь услышать хлопок двух ладоней, когда они ударяются друг о друга, — сказал Мокурай. — Теперь покажи мне хлопок одной ладони».
Тоё поклонился и пошёл в свою комнату, чтобы рассмотреть эту проблему.
Из окна он услышал музыку гейш. «Ах, я понял!» — воскликнул он.
На следующий вечер, когда учитель попросил его показать хлопок одной ладони, Тоё начал играть музыку гейш.
«Нет, нет, — сказал Мокурай, — это никак не подойдёт. Это не хлопок одной ладони. Ты совсем не понял его».
Думая, что музыка будет мешать, Тоё ушёл в более спокойное место. Он снова погрузился в медитацию. «Чем же может быть хлопок одной ладони?» Он услышал, как капает вода.
«Я понял», — подумал Тоё.
Оказавшись перед учителем в следующий раз, Тоё начал капать водой.
«Что это? — спросил Мокурай. — Это звук капающей воды, но не хлопок ладони. Попробуй ещё раз».
Напрасно Тоё медитировал, чтобы услышать хлопок одной ладони. Он услышал шум ветра, но и этот звук был отвергнут. Он услышал крик совы, но и этот звук был отвергнут.
Более чем десять раз приходил Тоё к Мокураю с различными звуками, всё было неправильно.
Почти год обдумывал он, что же может быть хлопком одной ладони. Наконец, маленький Тоё достиг подлинной медитации и перешёл пределы звуков. «Я больше не мог собирать их, — объяснил он позже, — поэтому я достиг беззвучного звука».
Тоё уразумел хлопок одной ладони.
====
ПУСТОТА
Один японский учитель дзэн принимал у себя университетского профессора, пришедшего узнать, что такое дзэн. Учитель пригласил профессора к чаю. Он налил гостю чашку доверху и продолжал лить дальше. Профессор следил за тем, как переполняется чашка, и наконец не выдержал: «Она же переполнена. Больше уже не войдёт!»
«Так же, как эта чашка, — сказал учитель, — вы полны ваших собственных мнений и размышлений. Как же я смогу показать вам дзэн, если вы сначала не опустошили вашу чашу?»
====
ГРЯЗНАЯ ДОРОГА
Два монаха шли однажды по грязной дороге. Лил проливной дождь. Проходя мимо перекрестка, они встретили красивую девушку в шелковом кимоно и шарфе, которая не могла перейти через рытвину. „Идем, девушка“, — сказал первый. Он взял ее на руки и перетащил через грязь. Второй ничего не сказал и молчал до тех пор, пока они не подошли к храму. Больше он не мог сдерживаться и сказал: „Нам, монахам, надо держаться подальше от женщин, особенно от молодых и красивых. Тем более нельзя их касаться. Зачем же ты сделал это?“
„Аа, ты про ту, что я перенес через лужу? Я давно забыл о ней. А ты, оказывается, все ещё несёшь ее с собой“
Два главных принципа буддизма – освобождение (мокша) и сострадание (каруна). Древняя «Тхеравада» или же «Хинаяна» (малая колесница) больше делала упор на освобождении. Более поздняя «Махаяна» (большая или великая колесница) делает упор на сострадании.
В самом деле, вот высокодуховная личность, как ей завещал Будда Шакьямуни, саморазвилась до стадии Просветления, сама стала буддой, и ей открылась дорога в Нирвану. Можно уходить из этого мира перерождений и страданий. Ну а как же все остальные? Темные, сирые, болезные, грешные, убогие? Вот так взять и оставить их прозябать дальше в этом круговороте, а самому свалить? Разве же это хорошо?
Из этого противоречия рождается совершенно уникальное, ни с чем несравнимое и ключевое понятие Махаяны – бодхисаттва. Кто это? Это человек, который достигнув Просветления, отказывается уходить в Нирвану. Он даёт великий "обет бодхисаттвы" – обещание не уходить в Нирвану, а перерождаться вновь и вновь, чтобы помогать остальным живым существам до тех пор, пока самые последние из них не достигнут Просветления.
Бодхисаттв множество, в том числе и известных людей, с именами и фамилиями, наши современники. В частности к ним относится Далай Лама 14-й – это бодхисаттва Авалокитешвара, который родился уже 14-й раз после своего Просветления. Когда Далай Лама умирает, то вскоре рождается вновь. И задача других лам правильно отыскать того ребенка, в котором он воплотился в следующий раз. При этом эти другие ламы не просто так, а тоже бодхисаттвы, которых предыдущий Далай Лама сам в свое время разыскал. Этот увлекательный процесс взаимного поиска хорошо показан в фильме Бертолуччи "Маленький Будда". В том же фильме красочно показаны ключевые моменты биографии и самого Гаутамы Шакьямуни.
В понимании Махаяны Гаутама Шакьямуни тоже, конечно, был бодхисаттвой. Да, после смерти он как раз ушел в Нирвану, но, обретя Просветление, он первым делом вернулся к людям, чтобы учить их. Поэтому в средневековых текстах Махаяны он снова и снова становится главным действующим лицом, хотя и жил больше тысячи лет назад.
В христианской практике была такая тема как апокрифы – неканонические истории о жизни Христа. Здесь несколько другое. Приписываемые Будде тезисы Махаяны, написанные спустя 1000 лет после земной жизни учителя, это не апокрифы, это новая мысль, это развитие философии буддизма. Впрочем, можно понимать и так, что сам исторический Будда все это тоже произносил, просто тогда его современникам сложно было эти слова понять. И только спустя века когда-то записанное было воспринято.
АЛМАЗНАЯ СУТРА
Вот для примера типичный фрагмент известного махаянского текста "Алмазная сутра":
Благодатный говорил так: «В этом мире, Субхути, ступившие на стезю бодхисаттвы должны усвоить такой образ мыслей. Сколь много существ, Субхути, в мире существ, охваченных собирательным понятием существа: рожденных ли из яйца, рожденных ли из чрева, рожденных ли из влаги, рожденных ли самопроизвольно, во плоти или бесплотных, сознательных или бессознательных, или бессознательных и небессознательных, то есть как бы умозрительно ни представлять мир существ, — всех их я должен привести к полному освобождению от индивидуального существования для мира нирваны, лишенного какого бы то ни было остатка существования. Однако даже когда освободилось полностью неизмеримое число существ, все-таки нет ни одного существа, освобожденного полностью.
Или ещё:
Благодатный сказал: «Как ты считаешь, Субхути, если какой-нибудь сын (или дочь) из хорошей семьи, наполнив 7-ю драгоценностями три тысячи миллионов миров, преподнесет [их] в дар Истинносущим, Достойным [нирваны], Совершенно Просветленным, то благодаря этому создаст ли огромное количество добродетели сын (или дочь) из хорошей семьи?»
Субхути отвечал: «Огромное, о Благодатный, огромное количество добродетели может быть создано в силу этого сыном или дочерью из хорошей семьи».
И так далее. Разбираться в этом витиеватом тексте не-специалисту совершенно невозможно, но финальное четверостишие "Алмазной сутры" достаточно широко известно:
Как на сновидение, иллюзию,
Как на отражение и пузыри на воде,
Как на росу и молнию,
Так следует смотреть на все правила этого мира.
"Пузыри на воде" как прекрасный символ мимолетности всего в мире – это именно отсюда.
ТИБЕТ
В мире нет ничего постоянного, и главному оплоту Махаяны –Тибетскому буддизму, что больше тысячи лет хранил традицию, в XX веке пришел конец. Тибет – это духовный наследник Древний Индии, только полностью ей противоположный.
Суровая высокогорная страна в Гималаях, отрезанная от всего мира, из растительности – три вида колючек, из животных – только вонючие яки с облезлыми боками, из людей – неразговорчивый малосимпатичный народ с нечесанными волосами, и только одна религия. В отличие от жаркой Индии, где мысль постоянно течет и меняется, на Тибете, где люди умудряются жить на высоте 5000 метров, буддизм Махаяны как в морозильной камере сохранялся таким же, каким он был тысячу лет назад.
Тибетский буддизм сохранялся вплоть до 1949 года. После победы революции коммунистический Китай вторгается в Тибет и приносит туда цивилизацию, то есть уничтожает вековой уклад жизни тибетцев. Железные дороги вместо буддизма. Монахов выгоняют или убивают, сотни монастырей закрывают – оставляют парочку для туристов. Далай Лама – духовный лидер и одновременно глава Тибета, бежит в Индию.
Далай Лама 14-й на момент китайской оккупации был ещё совсем юным человеком, ему было всего 16 лет. О тех событиях есть красивый фильм "Кундун". Сегодня ему уже под 90, и он продолжает трудиться в той же самой должности. Он одновременно и духовный лидер, и глава государства в изгнании. Если чисто формально, то это, конечно, удивительно – он последний из глав государств времен еще Второй мировой войны, который до сих пор исполняет свои обязанности! Уже даже английской королевы Елизаветы нету, а Далай-лама есть. Как и Римский папа, Далай лама – это на всю жизнь. Сегодня его резиденция находится в Дхармасале, в Северной Индии, в предгорьях Гималаев – это как раз те самые края, где когда-то родился и обрёл Просветление отшельник Гаутама Шакьямуни. По злой иронии истории изгнанный из Тибета буддизм вернулся обратно туда, откуда начался, и там обретает второе рождение.
Тибет. Дверь в никуда.
До завоевания Тибет был абсолютно закрытой страной. Европейцев туда не пускали ни в каком виде, даже туристами. Настоящая недоступная крепость на вершине мира. А после китайского вторжения те монахи, что остались в живых, разъехались по миру. Благодаря этому во второй половине XX века западный мир близко познакомился с буддизмом. Интерес в Америке и в Европе был очень высоким.
Хотя западному уму с буддизмом сложно. В христианстве всего хватает – и Господь, и ангелы, и святые. В исламе один только Господь. А вот в буддизме наоборот – и ангелы есть, и святые боддхисаттвы есть, а вот бога нет. Вместо него – пустота. Это сложно западному уму.
Об этом один из самых красивых текстов, «Сутра сердца»:
СУТРА СЕРДЦА
Тогда побуждаемый магической силой Будды почтенный Шарипутра спросил бодхисаттву Авалокитешвару: «Те сыновья и дочери из хорошей семьи, которые захотят практиковать глубокую запредельную мудрость, как они должны изучать?»
Бодхисаттва-махасаттва Авалокитешвара ответил почтенному Шарипутре: «О Шарипутра! Те сыновья и дочери из хорошей семьи, которые желают практиковать глубокую запредельную мудрость, должны созерцать и увидеть вследствие этого, что пять скандх по своей природе пусты. Форма есть пустота, пустота и есть форма. Нет формы помимо пустоты, нет пустоты помимо формы. Так же и чувства, различающие мысли, энергии и сознание пусты.
Шарипутра! Поэтому все дхармы пусты и лишены признаков, не рождаются и не исчезают, не загрязнены и не чисты, не увеличиваются числом и не уменьшаются.
Шарипутра! Поэтому в пустоте нет формы, нет чувства, нет различающей мысли, нет энергий, нет сознания, нет глаз, нет уха, нет носа, нет языка, нет тела, нет ума, нет видимого, нет звука, нет запаха, нет вкуса, нет осязаемого, нет дхармового элемента... Нет дхату видения... нет дхату сознания. Нет неведения, нет прекращения неведения, нет старости и смерти, нет прекращения старости и смерти.
Подобно этому нет страдания, нет возникновения страдания, нет прекращения страдания, нет пути прекращения страдания, нет мудрости, нет достигнутого и нет недостигнутого.
Шарипутра! В соответствии с этим для бодхисаттв нет достижения, опираясь на эту глубокую запредельную мудрость и пребывая в ней, они не имеют препятствий и омраченности, и, уйдя от заблуждений, они достигнут полного освобождения — нирваны.
====
Буддизм перечеркивает сам себя. Его очень сложно принять западному уму, так любящему определенность.
13. БХАКТИ-ЙОГА (Путь возвращения домой)
Имена зверей, окружающих Маугли, Киплинг взял из хинди. Bhalu – медведь, bagira – пантера, bander-log – обезьяний народ, hathi – слон. Язык хинди восходит к санскриту. На пали «хатхи» – слон, на санскрите «хатха» – это сила. А «хатха-йога» – это комплекс физических и дыхательных упражнений. То есть то, что часто у нас понимают под всем понятием «йога».
Само же понятие «йога» в Индии очень широкое и многозначное. Оно означает куда больше, чем просто «гимнастика на коврике». Изначально так называлась упряжка волов, «ярмо». Поэтому более широкое значение санскритского слова «йога» – «связь». Связь всего со всем. Связь неба и земли, связь человека с богом. Похожим образом из латинского глагола связывать//привязывать «religare» произошло слово «религия».
«Йога» в древнерусском языке стало «игом». Сейчас слово «иго» употребляется только в узкой исторической коннотации, но его изначальное значение то же самое, что и в санскрите – ярмо//парная упряжь//связь. Например, слова Христа в Евангелии: «Иго мое благо».
Так что же такое «йога» в Индии? Если перевести это слово как «религия», мы запутаемся еще больше, ведь мы называем весь индуизм «религией». Хотя и это тоже не совсем точно. Точнее будет говорить о некотором духовном поле Индии, наполненном своим особенным мировоззрением, мифами, небожителями, духовными теориями и практиками совершенствования человека. И тогда «йога» – это метод движения по этому полю, то есть «путь». В этом смысле индийское слово «йога» становится близким к китайскому «дао».
У каждого человека свой путь, но есть и устоявшиеся школы. Их полно – хатха-йога, кундалини-йога, карма-йога, раджа-йога и т.д. Сегодня это слово стало модным, и каждый учитель выдумывает свою йогу. Ввели эту моду великие русские эзотерики начала XX века – Николай и Елена Рерихи. Разработанное ими учение «Агни-йога» (Огненная йога) – это одна из экуменистических попыток объединить все мировые религии и мировоззрения.
«Бхакти» – это любовь. На санскрите около десятка слов, которые по-русски переводятся как любовь. Для каждого вида любви – свое слово. Бхакти – это любовь-служение, преданность. Любовь к богу.
Что же такое бхакти-йога?
Духовное поле Индии никогда не было закрытым, во все века оно взаимодействовало с другими духовными полями. Три великие мировые религии не смогли вытеснить индуизм из Индии, но оставили в нем свой глубокий след.
Главным вызовом был буддизм, возникший из недр самой индийской мысли. Буддизм ничем не противоречил мировоззрению индуизма, но продолжал, развивал его. Это как христианство для иудаизма – «Не отменить закон пришел Я, но исполнить». Буддизм наследует индуистские тексты, мифологию, имена богов и так далее. Но привносит другую цель существования и другую этику. Не то, что человеческие жертвы, а даже привычное ритуальное убийство животного в жертву богам для буддиста выглядит дико. Про это есть красивая буддийская притча:
Один брахман готовится принести козленка в жертву богам. Он уже заносит нож и вдруг видит – козленок улыбается.
– Ты чему так рад?
– А что же мне не радоваться? 500 раз я рождался козленком, сейчас ты убьешь меня и я, наконец, смогу родиться человеком.
– Ну вот и прекрасно, – и брахман снова заносит нож. Но снова останавливается, потому что видит слезы козленка.
– А чего же ты теперь плачешь?
– Плачу я от того, что мне жаль тебя. До того, как 500 раз родиться козленком, я был брахманом и приносил козлят в жертву богам.
Так начинала работать буддийская этика. Позднее Индия столкнулась с влиянием ислама и христианства. И на уровне завоевателей – мусульмане-арабы, тюрки и великие моголы, потом христиане-англичане. И на уровне идей тоже. С завоевателями Индия боролась как с оружием, так и без оружия в руках, а вот идеи впитывала и переосмысляла. В свое время возникшая в Палестине христианская община вынудила иудаизм развиваться и предлагать новые ответы на новые вопросы. Примерно так же развивался и индуизм.
Изначальный индуизм при всей своей затейливой цветистости и пестроте довольно жесток. Как Ветхий завет без Нового, как Закон без всякой Благодати. Закон Кармы – это же просто неумолимый закон природы и все. К примеру, главный антигерой Рамаяны – могучий ракшас Равана добивается мощи и неуязвимости через то, что сотню лет предается посту и молитвам, истязает свою плоть то льдом, то огнем, годами стоит на одной ноге на холодном ветру без еды. Но когда в награду за духовные подвиги он, наконец, получает мощь и неуязвимость, то тут же идет крошить и убивать всех подряд, погружаясь в сладострастие и излишества, моментально забывая свои посты и молитвы. И это не исключение, а типичная модель поведения для каждого второго героя древнеиндийского эпоса и мифологии. В классическом древнем индуизме до Будды вообще не имело никакого значения намерение, мотивация поступков – лицемеры, совершавшие благие дела ради преступных целей, получали награду наравне с праведниками.
Бхакти-йога – это средневековое этическое синкретическое индуистское учение, вобравшее в себя монотеизм ислама и христианства, а также буддийскую необходимость и методологию выхода индивидуальной души из колеса Сансары. Для выхода из Сансары надо сжечь личную карму. Чтобы не накапливалась новая карма, надо совершать добрые дела без всякой выгоды для себя. Только если буддист совершает добрые дела просто так, то последователь Бхакти-йоги делает это из любви к богу. Тут меняется понятие жертвы – в жертву богу приносится уже не убитый козленок, а доброе дело.
Таким образом в Бхакти-йоге соединяются вместе три аспекта:
– индуистское устройство мира (закон кармы и реинкарнация),
– иудейская уверенность в едином и благом боге,
– буддийский механизм достижения бога (на место нирваны-пустоты поставлен Господь).
Еще в древних Упанишадах было сказано, что Атман – это часть Брахмана. Человеческая душа – часть бога, как капля воды – часть мирового океана. Бхакти-йога понимает Колесо Сансары как некий круговорот воды в природы, где душа-капля через долгую серию странствий, перерождений и испытаний, наконец, возвышается до выхода из Сансары и возвращается обратно к Господу-океану.
Единый Господь в Бхакти-йоге получился из слияния древних Брахмы и Вишну. Этот Господь уже никуда не перерождается, он вне Сансары. Он есть все, он существует всегда, и он – Создатель этого мира. А его личность, персонификация – это человеческие аватары Вишну – Рама и Кришна.
РАМА
Рама – это главный герой эпоса Рамаяны, у которого похитил жену Ситу страшный демон Равана. После чего Рама собирает огромное войско, которое осаждает столицу Раваны – город Ланку (остров Шри-Ланка). Начинается подробно описанная великая битва с большим количеством индивидуальных дуэлей разных героев с обеих сторон. И все это из-за похищенной жены. Носителю европейской культуры этот сюжет хорошо знаком.
Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена, —
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
Сюжеты похожи, а психологические портреты героев нет. Греческая Елена – весьма любвеобильная и увлекающаяся женщина. Индийская Сита – верная супруга, которой после освобождения из многолетнего плена пришлось долго и мучительно свою верность доказывать.
КРИШНА
Второй аватара Господа – это Кришна. По предсказанию его появление на свет должно было принести гибель жестокому царю. Поэтому сразу же, в ночь рождения Кришна был перенесен к пастухам, а обманутый и разгневанный царь приказал убивать всех младенцев подряд. Тоже знакомый сюжет.
В юности Кришна – это милый ласковый пасторальный пастушок, в зрелые годы ставший на сторону пандавов в битве на Курукшетре. Он возничий Арджуны, который перед битвой объясняет, почему тому необходимо сражаться (Бхагавад-Гита). Во время битвы Кришна не сражается сам, но постоянно подсказывает, как ловчее победить врага. Выдумывает всяческие хитрости и обманы, чем напоминает Одиссея во время Троянской войны. Жизнь Кришны описана как в древнем эпосе Махабхарата, так и в более поздних текстах – пуранах.
Опора на древние тексты всегда необходима для утверждения нового учения. Малопонятным местам даются такие комментарии, из которых следует, что именно это и имелось в виду изначально. Это чем-то напоминает комментарии христианских мыслителей к книгам Ветхого завета. Но если Тора и Пророки суровы и сдержаны, то индийские авторы были куда беззаботнее и развязнее. Кришна в этих текстах местами хитер и коварен, местами весел и сластолюбив. Для того, чтобы увидеть именно в нем «верховную личность бога» нужна определенная доля фантазии.
Пастушок Кришна.
ОБЩЕСТВО СОЗНАНИЯ КРИШНЫ
Людей с такой богатой фантазией называют «кришнаиты». Это наиболее известная нам сегодня секта Бхакти-йоги. Ее основал в середине XX века очень интересный человек – учитель (гуру) по имени Бхактиведанта Свами Прабхупада. Индус, получивший европейское образование, и поставивший себе цель познакомить Запад с духовной культурой Индии.
Запад и до этого считал, что давно знаком с Индией. Торговля, завоевания, культура и наука – сотни европейских биологов, историков, археологов, филологов работали в Индии. Санскритско-английский словарь Монье-Вильямса, составленный в конце XIX века, насчитывает 150 тысяч слов. Многочисленные европейские издания книг индийского эпоса, сказок, священной литературы. На рубеже XIX-XX веков интерес запутавшейся европейской философской мысли к духовным сокровищам Индии огромен. И Лев Толстой, И Ницше, И Герман Гессе и многие другие черпали там вдохновение для своих идей.
Но все это были попытки Запада понять духовный путь Индии. А Прабхупада сделал обратное, он решил сам рассказать о нем Западу. Два десятка лет он переводил индийские священные книги на английский язык, писал комментарии к каждой строчке и разрабатывал свою концепцию изложения. После чего, уже в свои 70 лет, он сел на корабль и поплыл в Америку.
Колумб, как известно, плыл в Индию, а попал в Америку. Прабхупада плыл в обратную сторону. Он прибыл в Нью-Йорк без гроша в кармане, с одним чемоданом своих рукописей, а спустя десять лет толпы наголо бритых молодых людей в оранжевых одеждах будут распевать «Харе Кришна, Харе Рама» на улицах всех западных городов. Вот это пример миссионерской деятельности!
Древние книги и комментарии Прабхупады будут переведены основанным им «Обществом сознания Кришны» на десятки языков, в том числе и русский. Красиво иллюстрированные и хорошо изданные они и сегодня являются почти единственным серьезным источником знаний в этой области. Аналогов, к большому сожалению, пока так и не появилось.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В те же 60-е годы XX века и очень много тибетских лам, оставивших Тибет после китайского завоевания, оказались в Европе и Америке. Таким образом западные люди получили представление о вершинах индийской мысли не в пересказе европейских литераторов и ученых, а непосредственно от первоисточника. Этот процесс продолжается и сегодня, поскольку интерес остается. Хотя, конечно, любой интерес коммерционализируется, и всякой липы тоже достаточно.
Завершить рассказ можно тем, что в целом духовный путь Индии – это в некотором роде пример для России и Европы. Индийская культура сумела пройти путь от языческого кровавого столба до проповеди вселенской любви без всех приключений вроде бросания перунов в реки, сжигания еретиков в кострах, преследования староверов, разрушения храмов, надругательств над иконами и расстрелов священников. А плавно, последовательно, не отказываясь от своего прошлого, медленно шаг за шагом продвигаясь вперед.
На юге Рязанской области, на границе древних русских земель и великой степи течёт река с названием Мокша. На санскрите moksha это "освобождение". Одно из важнейших понятий буддизма. Буддизм от нас вообще не так далеко как кажется.
КАЛМЫКИЯ
Между Волгой и Кавказом бесконечные пустые калмыцкие степи. За полчаса не встретишь ни одной машины, только клочки перекати-поля перебегают дорогу, а за окном плюс сорок.
Впервые в этом буддийском краю мне довелось побывать лет пятнадцать назад. Мы проехали тогда 700 километров вне асфальта и на самом краю света, в каком-то очаге цивилизации зашли во что-то пестро-красное, где надо было разуваться и на стенах крутились барабаны с мантрами – все как положено в фильмах про загадочный Тибет. Местный лама был очень приветлив, рассказал про дзогчен и про то, что здесь, в Калмыкии, жить можно только весной, а в остальные, более суровые времена года, он живет вовсе не тут, а... Нет, не в Гималаях, как мы предположили, а в высотке на пересечении Ленинского проспекта и улицы Обручева. «Это где Макдональдс на заправке? А, знаем, да». Буддизм – вполне земная религия, как и все прочие.
ЭЛИСТА
В другой раз мы доехали до самой столицы республики, небольшого поселка городского типа, где на пересечении улицы Ленина и самого Кирсана Илюмжинова возведен шикарный «Хурул». Нам повезло попасть в момент, когда он был полон прихожан – был какой-то престольный праздник. Кажется, «Поворот колеса дхармы». Разувшись, вместе с толпой паломников мы обходили по часовой стрелке внутреннее пространство храма, получая благословение от желтых буддийских монахов. Звенели таинственные цимбалы, воскуривались неведомые благовония, кто-то мазал нас маслом, повсюду были портреты Четырнадцатого Далай-ламы. Удивительнее всего было то, что люди вокруг – это наши соотечественники и говорят по-русски.
На выходе из хурула я купил красивую книжку о буддизме, из которой вполне достаточно прочесть только эпиграф. Дальше я ее так никогда и не прочитал. Вот тот эпиграф:
«Я не думаю, что только буддизмом люди могут принести счастье себе и другим. Наоборот, я полагаю, что это могут сделать даже те, у кого нет совсем никакой религии. И я беру буддизм лишь как пример. Только потому что в моей собственной жизни все подтверждает веру в его правоту».
/ Далай-лама Четырнадцатый /
БУДДИЗМ ДЛЯ МЕНЯ
Меня всегда привлекало в этом учении то, что оно никому не навязывает себя. Оно не утверждает, что оно лучшее, всесильное, истинное. Само понятие истины тут размыто. Вот древняя буддийская поговорка:
«Когда добрый человек проповедует ложное учение, оно становится истинным. Когда дурной человек проповедует истинное учение, оно становится ложным».
Это прямо противоположно библейской традиции, в которой Слово ценно само по себе, кто бы его ни произносил, потому что Слово – это то, что было изначально. Буддисты, напротив, полагают, что словами ничего объяснить нельзя, ими невозможно выразить истину. На истину можно только попробовать указать. Для каждого человека возможен только собственный личный опыт.
Об этом ещё одна классическая притча:
Однажды ученики Будды попросили его развернуть перед ними «величественную гирлянду цветов учения». Но тот вместо проповеди лишь едва заметно указал глазами на цветок, находящийся у него в руке.
Никто не заметил этого. Только Махакашьяпа, близкий ученик Будды, воспринял этот знак учителя.
И едва заметно улыбнулся ему в ответ…
МОКША
Первый раз я познакомился с буддизмом лицом к лицу в свои двадцать лет, в петербургском дацане на Приморском шоссе у набережной Малой Невки. Мне тогда казалось, что это всерьез и надолго. Но жизнь менялась, и я стал искать другие реки. Во сне, наяву, в литературных образах. Начал сочинять собственные притчи.
На востоке Рязанской области есть река с нерусским названием река Мокша.
Ее вода темна и холодна как нирвана. Она манит к освобождению.
Кругом голые жёлтые холмы. Бесприютная тоскливая земля.
И только в ушах стучит рефрен уроков русской литературы.
Ночь улица фонарь аптека // Умрёшь - начнёшь опять сначала.
Круг замыкается. Великое колесо жизни продолжает поворачиваться, и мы тоже начинаем с начала.
Сергей Павловский
2025
Несколько фрагментов из моих фильмов, смонтированных 10-15 лет назад, и имеющих отношение к Индии или к буддизму.
В начале небольшой фрагмент из фильма Бертолуччи "Маленький Будда". Тот момент, когда сбежавший из дома принц Сиддхарта впервые узнает, что такое смерть. Он видит традиционный индийский погребальный костер.
Затем идут современные кадры этих погребальных костров в древнем городе Варанаси (по-английски Бенарес) на берегу священной Ганги (название этой реки имеет в Индии женский род). Варанаси - один из самых древних городов мира. Не менее 5000 лет на этом месте поют священные гимны, изучают санскрит и жгут такие костры.
В этом клипе звучит самая красивая мантра:
Govindam Adi Purusham
Tam Aham Bhajami
Говинда - одно из 108 имен бога. go - корова (от этого санскритского корня в русском слова "говядина" и "говно"), vinda - защищать. То есть, govinda - это Пастух, Пастырь. Пуруша - человек. Ади - один, первый, изначальный. Верхнюю строчку можно перевести как "Изначальный (предвечный) Господь". Окончание -am это какой-то из косвенных падежей (винительный или дательный).
Вторая строчка. Tam - тот. Aham - я. Bhaj-ami это некая глагольная форма слова Bhakti (любовь к богу, служение ему, преданность, поклонение). -ami - глагольное окончание первого лица.
Все вместе можно перевести как некий аналог первой заповеди Моисея: "Господь бог мой, которому я поклоняюсь".
В иудаизме у бога нет имени. В индуизме этих имен 108 штук. Из них имя "Говинда" (Пастух, Пастырь) - самое близкое к евангельскому пониманию отношений между богом и человеком (притча о заблудшей овце и проч.)
Так что пастух в самом конце клипа, конечно, не случаен. Даже сложно поверить, что эта пыльная дорога и эти тощие овцы - все это тоже Индия, а не Галилея.
Клип для тех, кто слишком увлекся рассказами о Древней Индии и размечтался - а не съездить ли ему в Индию современную...
Для тех, на кого предыдущий клип не произвел нужного впечатления, еще один вдогонку на ту же тему.
Снова набережная Варанаси, где по ночам горят погребальные костры, только теперь ранее утро.
Это уже Бали. Когда-то вся Индонезия была индуистской (Индийский океан), теперь часть - индуизм, часть - ислам. Омовения в священных водах - это древняя традиция. А вот мантра здесь, видимо, современная. Намешали тут сразу всех - "Брама, Вишну, чего-то Шива, хара-хара Махадева". Но вышло красиво. ( maha-deva можно перевести как "главный полубог". Словом deva называют не Вишну, а богов рангом пониже - Индру там или Варуну).
Тхеравада (хинаяна) - это изначальный буддизм, который проповедовал Будда Шакьямуни. Именно такой остался в Бирме, бывшей когда-то частью Древней Индии. Если не ошибаюсь, эти огромные заброшенные храмы датированы X веком. Монтировал давно, уже не помню. В конце клипа более современные ступы. Ступа - это аналог нашенй часовни. В храмах проходях службы, в ступах - нет.
А вот мантра здесь совсем из другого направления буддизма - из Махаяны. Эта тибетская мантра посвящена боддхисаттве Авалокитешваре (Далай-ламе). При монтаже я выбирал, понятное дело, что звучит повеселее, будучи уверенным, что этой неточности ни один зритель никогда не поймает.
7. ЧАМ (Тибетский танец лам) (БУТАН)
В России такие танцы исполняют буддийские ламы на Алтае и в Туве.
Так выглядят настоящие живые буддийские монахи сегодня. Они носят одежды цвета охры вот уже 2500 лет. Бутан - это та часть Тибета, которая не была захвачена Китаем, и там традиция Сангхи никогда не прерывалась.
Здесь звучит самая известная в мире буддийская мантра - Ом Мани Падме Хум. Перевести ее не представляется возможным. Воспринимать ее надо всю целиком как единое целое. Mani - драгоценность, padma - лотос, padme - косвенный падеж от лотоса. Я эту мантру всегда понимал, вернее, пытался понять через старую индийскую пословицу. Она про то, что самый прекрасный цветок - лотос, растет в грязном болоте. Но не смотря на то, что он растет из грязи, эта грязь к нему никак не пристает - он всегда остается чистым.
9. АФАНАСИЙ НИКИТИН БУГИ (1957 г.)
В XV веке первый русский человек добрался до Индии. Его имя все знают - это тверской купец Афанасий Никитин. В 1957 году о его приключениях сняли фильм. Это не совсем обычное кино. За десять лет до этого, в 1947 году Индия добилась независимости от Великобритании и начала активно развивать отношения со многими странами, в том числе и с СССР. Появилась идея попробовать вместе сделать кино. О чем же? После недолгих размышлений выбор пал на Афанасия Никитина - того человека, с которого начались отношени двух народов. Так древнерусский текст стал основой приключенческого и остросюжетного фильма. В главной роли Олег Стриженов, ставший к тому времени широко известным после фильма "Сорок первый", где он сыграл поручика-белогвардейца.
Мой клип состоит из кадров этого фильма и песни Бориса Гребенщикова, посвященной Афанасию Никитину. Сложно представить, что происходило в голове у средневекового человека, который вдруг столкнулся с тем фактом, что религия не одна, не две, а восемьдесят четыре или больше, что языков, мировоззрений, образов жизни может быть очень много и т. д. Цитата из его книги:
В Грузинской земле всего в изобилии. И Турецкая земля всем обильна. И Молдавская земля обильна, и дешево там все съестное. А Русь Бог да сохранит! На этом свете нет страны, подобной ей, хотя эмиры Русской земли несправедливы. Да устроится Русская земля и да будет в ней справедливость!
Большой город Дабхол — съезжаются сюда и с Индийского и с Эфиопского поморья. Тут я, окаянный Афанасий, рабище Бога вышнего, творца неба и земли, призадумался о вере христианской, о постах, святыми отцами устроенных, о заповедях апостольских и устремился мыслию на Русь пойти.
А иного пути нет.
Милостию Божией прошел я три моря. Остальное Бог покровитель ведает. Во имя Господа милостивого, милосердного. Господь велик, Господи благой. Иисус дух Божий, мир тебе. Бог велик. Нет Бога, кроме Господа.
Аминь! Смилна рахмам рагим. Олло акьбирь, акши худо, илелло акшь ходо.
О благоверные христиане русские! Кто по многим землям плавает, тот во многие беды попадает и веру христианскую теряет. Я же, рабище Божий Афанасий, исстрадался по вере христианской. Уже прошло четыре Великих поста и четыре Пасхи прошли, а я, грешный, не знаю, когда Пасха или пост, ни Рождества Христова не соблюдаю, ни других праздников, ни среды, ни пятницы не соблюдаю: книг у меня нет. Когда меня пограбили, книги у меня взяли. И я от многих бед пошел в Индию, потому что на Русь мне идти было не с чем, не осталось у меня никакого товара.
Уже прошло четыре Светлых воскресенья в бусурманской земле, а христианства я не оставил: дальше Бог ведает, что будет. Господи, Боже мой! На тя уповах, спаси мя! Пути не знаю, как выйти из Индостана; везде война!
Эта древняя книга - очень многожанровая повесть. Тут и история «русского без России» - тоскующего, стремящегося назад, но и одновременно, смотрящего на нее со стороны, способного увидеть в сравнении ее недостатки. Это и важный религиозный опыт – сохранил ли Афанасий Никитин свою веру за шесть лет один на один против всего Востока? – историки спорят до сих пор. Это и тема для психоанализа – как действует на рассудок человека перевернутая с ног на голову действительность. Его книга «Хожение за три моря» это первая «Алиса в стране чудес», сам Афанасий Никитин – Кастанеда XV века.
При этом - он абсолютно русский человек. Как действовал его современник и коллега, так же выстраивавший тороговлю с Индией, европеец Васко да Гама? Рискованно, решительно, дерзко. Не просил, а требовал, отказывали - брал заложников, казнил, открывал огонь из пушек. И в итоге добился всего, чего хотел - сопротивление пало, торговля пошла, появились первые европейские морские военные базы на территории Индии. А что русский Афанасий? Там его ограбили, тут обманули, он растерял всю команду и весь товар. Вместо заключения выгодных сделок он тоскует по родине и корит себя - не пропустил ли он светлый праздник Пасхи? Он пытается переварить навалившуюся на него массу новых культурных и религиозныъх впечатлений.
Мчался он бурей тёмной, крылатой,
Он заблудился в бездне времён…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце моё стучит в ответ:
«Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?»
Афанасий Никитин по сословию купец, а по сути - один из первых путешественников духа, для которых перелеты по свету - это не только деловые командировки и туристические поездки, но они умеют пропускать через себя саму жизнь, культуру и даже религию других народов, умеют смотреть на мир их глазами. Это нелегкое дело, и нужно иметь крепкую психику, чтобы выдержать долго, чтобы смочь вернуться назад. Хотя из опыта его коллеги Карлоса Кастанеды мы знаем, что полностью назад, в свою родную деревню из таких путешествий духа никто уже не возвращается...